Трудная роль - Лайни Тейтум

Что за дьявольщина? Герцог хотел прикрикнуть на нее, но знал, что это ничего не даст.

– Ладно. Только вам придется отпустить меня.

– Очень не хочется, но что делать… – Эван-джелина отпустила костюм герцога, однако прижала ладонь к его груди. – Спасибо, – сказала она, глядя на него снизу вверх. – Спасибо за то, что пришли за мной.

Она обезоружила его.

– Черт побери, я пошел за вами, чтобы выбить вам дурь из головы. Как вы могли выйти на балкон одна? Когда я увидел, что за вами направился де Витт, то чуть не утопил свою партнершу в бутылке из-под пунша. – Ричард улыбался, но Эванджелина, успевшая хорошо изучить герцога, понимала, что его гнев еще не остыл. Слава Богу, что он не кричал, не ругался и не гнался за де Виттом…

– Спасибо, – снова сказала она, а затем шагнула вперед, крепко прижимая к груди сумочку.

– У де Витта скверная репутация, – сказал шедший следом герцог. – Я слышал, что ему нравится причинять женщинам боль. Он любит властвовать над ними как в постели, так и в жизни. Похоже, он ошибся, последовав за вами, не так ли?

– Я плюнула ему в лицо, – пробормотала испуганная и виноватая Эванджелина. Ей хотелось распахнуть домино, замерзнуть и умереть.

– И что бы вы сделали, если бы это не помогло?

– Ударила бы его в пах, как учил отец. Он говорил, что это крайнее средство, с помощью которого можно остановить мужчину.

– Возможно, вы бы добились своего… А теперь прошу прощения. Я бы хотел поговорить с де Виттом и преподать ему небольшой урок хороших манер.

Эванджелина схватила его за руку с силой, которой от себя не ожидала.

– Нет!

Черная бровь взлетела вверх.

– Нет, – повторила девушка. – Пожалуйста, не ходите за ним. Этот человек бесчестен. Он относится к тому типу людей, которые будут улыбаться вам в лицо и вонзят кинжал в спину, как только вы отвернетесь. Пожалуйста, забудьте его. Пожалуйста!

Эванджелина выглядела огорченной и даже испуганной. Значит, она действительно боится за него? Видимо да. Раздосадованный герцог вновь почувствовал себя безоружным.

– Пожалуйста, – повторила она. – Я хочу домой. Пожалуйста, не ходите за ним. Это животное не стоит вашего мизинца.

Герцог отбросил полы домино и предложил ей руку.

– Заберем герцогиню и сразу же уедем отсюда.

Она засмеялась.

– Будь при вас абордажная сабля, картина была бы полной… О Боже, я уже смеюсь вместо того, чтобы дрожать от холода!

– Какая еще картина, черт побери?

– Когда вы распахнули домино, луна светила вам в спину, и получился вылитый пират!

Ричард застонал.

– Послушайте, будь я пиратом, я бы выпорол вас! Ни одна женщина не говорила мне ничего подобного. Пойдемте скорее!

Час спустя, когда Ричард проводил Эванд-желину до дверей спальни, она спросила:

– Вы помните свое обещание?

– Какое именно?

– Что я смогу вернуться в Чесли, как только захочу?

– Да, – сказал он.

– Мне хотелось бы уехать завтра. Герцог надолго умолк, а затем спросил:

– Будьте добры объяснить, что происходит.

– Я хочу вернуться в Чесли.

– Почему? – очень тихо и мягко спросил он. – Скажите, почему вы хотите уехать.

Ответ был столь неожиданным, что Ричард захлопал глазами.

– Что будет теперь, когда Наполеон вернул себе власть?

Герцог покачал головой.

– Наполеон – человек, которому мало власти над одним городом или страной. Ему нужно все. Он никогда не насытится, никогда. Будет война. Ничто другое его не остановит. Разве вы не знаете? Веллингтон с принцем Оранским находятся в Брюсселе. Уже два месяца. Крови будет много, но вы знаете, что, в отличие от многих наших соотечественников, я не прорицатель. Известно, что два года назад после необдуманного вторжения в Россию Наполеон потерял почти всю свою армию. Теперь в его шеренгах необученные мальчишки. Веллингтон победит. Обязан победить.

– Я тоже знаю это. Благодарю вас, – сказала она, глядя в сторону. – Я уеду утром и, если позволите, возьму с собой Эдмунда. Вам не обязательно провожать меня.

– Не говорите ерунды. Вы находитесь под моей защитой. Я сам отвезу вас и Эдмунда в Чесли.

Эванджелина хотела возразить, но раздумала и только покачала головой.

– Спасибо, – еще раз сказала она, резко повернулась, ушла в спальню и тихо закрыла за собой дверь.

Герцог стоял и смотрел на проклятую дверь. Эванджелина находилась по другую сторону. От него требовалось только одно – открыть и войти. Этого будет достаточно, чтобы лечь с ней в постель и заниматься любовью, пока оба не потеряют сознание. Рука Ричарда легла на дверную ручку и тут же отдернулась.

Они увидятся утром. Ему хотелось бы видеть ее каждое утро до конца жизни. Но сначала нужно понять, что заставляет Эванджелину сторониться его. В чем дело? Герцог пожал плечами. Он выяснит о ней все. Наверняка какой-то пустяк, с которым он справится. Но даже если это что-то важное, он справится все равно. Разве Эдмунд не говорит, что его папа самый сильный и самый умный на свете?

Герцог шел в свою спальню и весело насвистывал.

– Милорд, не ездите с нами. Наверняка у вас здесь есть множество более интересных дел.

Ричард лениво улыбнулся.

– Сейчас нет. Эванджелина, я уже решил, что вы нуждаетесь в моей твердой руке. Стоит отвернуться, как вы начинаете спотыкаться.

Эванджелина плохо спала. Ей снился Эджертон, крадущийся в спальню Эдмунда с веревкой, которой намеревался задушить ребенка. Она хотела только одного – как можно скорее уехать из Лондона.

– Я больше не споткнусь, – пробормотала она.

– Эванджелина, мой сын позаботится о вас обоих, – сказала Марианна-Клотильда, обнимавшая внука. – Положитесь на него. Моя дорогая, у вас усталый вид. Попросите Эдмунда, чтобы он дал вам поспать. Может быть, он согласится.

– Бабушка, если Ева пообещает сделать хорошую погоду, то я не буду ей мешать.

– Ты золотой ребенок, – промолвила Марианна-Клотильда и поцеловала мальчика. – Думаю, Эванджелине ничего не стоит справиться с таким пустяком, как английская погода.

– Я так и думал, – ответил Эдмунд.

Старая герцогиня наградила его еще одним поцелуем.

– Спасибо за теплый прием, миледи, – сказала Эванджелина. – Надеюсь, мы еще увидимся.

– О, конечно. Вы пришлись мне по душе, так что увидимся непременно, и далеко не один раз… Милый, можно тебя на минутку?

Когда Эванджелина увела Эдмунда из гостиной, Марианна-Клотильда негромко сказала: