Трудная роль - Лайни Тейтум

– Значит, вы хотите, – медленно спросил герцог, – чтобы я был вашим любовником, а не мужем?

– Мне нравится целовать вас.

– Приятно слышать.

Господи, что теперь будет? Герцог неторопливо подошел к Эванджелине, не сводя глаз с ее лица. Она не сделала попытки отстраниться. Это становилось все более интересным. Ричард положил руки ей на плечи и медленно привлек к себе. Эванджелина попыталась освободиться, но тщетно. Когда соски девушки коснулись груди Ричарда, его пах стал каменным. Герцог почувствовал ее тело и чуть не застонал от переполнявших его вожделения, нежности и страсти. Неужели она всегда будет так действовать на него? Очень похоже… Он улыбнулся Эванджелине и заставил поднять лицо.

– Ты моя, – ласково и нежно сказал он, поцеловав ее в лоб. Потом Ричард наклонил голову и поцеловал ее в губы. – Моя. Отныне и навеки. Только моя.

– Нет, – ответила Эванджелина, зная, что разлетится на куски, если сейчас же не поцелует его.

– Да. Эванджелина, хватит притворяться.

– Пожалуйста, – сказала она, и Ричард снова поцеловал ее, не заставляя раскрывать губы, а дав возможность сделать это самой. Его руки добрались до ее прически, вынули шпильки и освободили волосы. Затем они погладили ее голову, спустились ниже, начали ласкать спину и сжали ягодицы. Потом Ричард снова вернулся к ее волосам, вплел в них пальцы, прильнул к губам и, не отрываясь от них, нетвердо сказал:

– Помнишь, я говорил, что у тебя роскошные волосы?

– Да, – сказала она таким голосом, что Ричард чуть не опустился на колени.

Он обхватил Эванджелину за бедра, оторвал от пола и притиснул к животу. Больше всего на свете Ричарду хотелось раздеть Эванджелину и всем телом прижаться к ней.

Она ощущала прикосновение его губ к вискам, щекам, к впадинке на шее. Герцог слегка отодвинулся, продолжая сжимать ее бедра, и заглянул ей в лицо.

– Эванджелина, что ты чувствуешь?

Этот вопрос не показался ей странным только потому, что она не знала мужчин. Она открыла глаза и поняла, что надолго лишилась дара речи.

– Я бы отдала за тебя жизнь, – сказала она.

Ричард ощутил такое неистовое желание, что едва не повалил ее на ковер. Нет-нет, подумал он, еще рано.

– Ты всю жизнь будешь удивлять меня? Объясни, почему женщина, которая всего лишь хочет любовника, так заботится о его счастье?

Почувствовав, что она затаила дыхание, напряглась и начала сопротивляться, Ричард сказал:

– Я люблю тебя, Эванджелина. Это чувство не имеет с похотью ничего общего. И думаю, что буду любить, пока не протяну ноги. Мой отец нашел себе пару. А моей парой будешь ты. Неужели тебе так трудно сказать нужные слова?

Она зарылась в его плечо и покачала головой.

Герцог поцеловал ее в висок, в щеку, кончиком пальца разгладил брови, поцеловал в шею, а затем положил руки на ее грудь. Она затрепетала, выгнула спину и прижалась сосками к его ладоням.

– Ты хочешь меня, Эванджелина?

– Да. Да! – Она прильнула к Ричарду, вплела пальцы в его волосы и заставила опустить голову, чтобы достать до его губ.

Он засмеялся.

– Вижу. Ты пойдешь со мной?

У Эванджелины была возможность отказаться, но ее страшило предстоящее свидание в бухте. Она могла умереть, так и не узнав, что такое страсть. Что случится, если сегодня ночью она докажет ему свою любовь? А завтра вечером встретится с человеком Ушара, скажет, что больше не сможет быть им полезной и что готова исчезнуть. Возможно, она уедет с этим человеком в Лондон и больше никогда не увидит герцога. Она не хотела отказывать ему. Но могла разделить с ним только постель. Нет, сказала она себе, признай правду. Ты не хочешь отказывать себе. Хочешь познать его, хочешь провести с ним хотя бы одну ночь…

– Пойду, – сказала Эванджелина.