Неуемный волокита - Виктория Холт

Но ей хотелось личной мести. Хотелось крови короля Генриха III, и она не обретет покоя, покуда он не заплатит смертью за смерть.

Мадам де Монпасье уединилась в спальне. К ней в дом на улице Турнон должен был прийти человек для тайного разговора. Она передала ему вызов, указания, как ее найти; ей не хотелось, чтобы кто-то, кроме верной служанки, видел, как он входит в дом; и никто не должен был видеть его ухода.

Человек этот, как герцогиня и знала, пришел. Хоть она и была готова к встрече, но при виде его по ее телу пробежала дрожь. Сутана монаха была грязной, бледное изнуренное лицо скрывал капюшон; ходил он быстро и бесшумно.

— Присаживайтесь, — сказала мадам де Монпасье. — Надеюсь, никто не видел, как вы вошли в дом.

— Только женщина, которая проводила меня к вам.

— Отлично. Помолимся для начала?

Монах кивнул, и в темном конце комнаты они опустились на колени перед распятием.

Герцогине стало казаться, что он никогда не поднимется с колен, она жалела о своем предложении. И, не выдержав, положила руку ему на плечо.

— Хватит, нам надо поговорить.

Монах глянул на нее безумными глазами.

— Я не получил прощения.

— Можете получить, как я вам уже говорила.

— Я совершил тяжкий грех… притом в монастыре. Нарушил обеты…

Герцогиня кивнула.

— Грех тяжкий; путь на небеса вам закрыт… если не искупите его.

— Искупить мое прегрешение нельзя.

— Можно, если совершите богоугодное деяние.

Монах схватил герцогиню за руку, в его широко раскрытых глазах сверкало безумие.

— Какое, мадам? Скажите.

— Я и пригласила вас сюда, чтобы сказать. Вы получите возможность попасть в рай, избежать вечных мук. Готовы слушать?

— Скажите, что мне надлежит сделать?

— Вы слышали о Лиге. Вы знаете, что король Франции якшается с гугенотами. Знаете, какая участь ждет гугенотов, когда они предстанут перед Богом.

Монах содрогнулся.

— Та же, что и меня.

— Еретики и грешники! Ваша вина, пожалуй, тяжелее, вы отпали от благодати. Гугеноты невежественны. Их ждет более легкая кара.

Монах ударил себя кулаками в грудь.

— Скажите, что надлежит мне сделать?

— Король убил великого вождя католиков и должен поплатиться жизнью. Это знает весь католический мир. Убив его, вы обретете вечное спасение.

Монах испустил глубокий вздох.

— Слышите?

Он кивнул.

— В Библии написано: «Не убий».

— Это необходимая жертва. Вы убьете не человека, а зло.

— Будет кровь.

— Будет спасение, Жак Клеман, — прошептала герцогиня де Монпасье.

Король Франции стоял в Сен-Клу, король Наваррский в Медоне; целью их являлось наступление на Париж.

Из Сен-Клу король видел свою столицу и жалел, что такой прекрасный город должен стать театром военных действий. Но иного выхода не было; требовалось одолеть Майенна и его сестру.

Шел первый день августа — с убийства Гиза прошло около восьми месяцев. Король Франции сидел у себя в кабинете, когда к нему явился посыльный и сообщил, что какой-то монах просит приема.

— Проводите его ко мне, — сказал король.

— Сир, — заговорил снова посыльный, — он из Парижа. Говорит, принес донесение от графа де Бриенна.

— Ну так проводите его ко мне, — повторил король.

Посыльный замялся, и когда король пожелал узнать, почему, ответил:

— Стража говорит, что его не стоит допускать к вашему величеству.

— Не стоит… Какого вида этот человек?

— Невысокий, тощий. Монах, сир.

Король рассмеялся.

— Парижане поднимут меня на смех. Скажут — монаха испугался. Передай страже, что я велю проводить его ко мне сию же минуту.

Монаха привели. Выглядел он убого, жалко. При мысли, что такого стоит бояться, король подавил улыбку.

— Какие новости принесли? — спросил он.

— Письмо, сир, от графа де Бриенна.

— Странный курьер.

— Месье граф решил, сир, что вы охотнее примете праведника.

— Давайте письмо.

Пока глаза короля пробегали строки, монах выхватил из рукава длинный нож и всадил королю в живот пониже пупка так глубоко, что не смог извлечь.

Генрих ахнул, откинулся назад и, пытаясь выдернуть нож, закричал:

— Меня убили! Монах! Монах!

И, потеряв сознание, упал на пол.

Прибежало несколько человек из свиты. При виде случившегося один выхватил шпагу и поразил монаха, исступленно глядящего на окровавленное тело короля.

Жак Клеман умер мгновенно, веря, что искупил свой грех богоугодным деянием, но король Франции еще дышал.

Приближенные подняли его и положили на кушетку.

— Я умираю, — сказал Генрих III, — времени у меня остается мало. Привезите ко мне короля Наваррского. И прошу вас, поскорее… я теряю силы.

Король Наваррский с двадцатью пятью друзьями поспешил к смертному одру короля Франции.

При виде Наваррского уголки губ умирающего чуть приподнялись, и он прошептал:

— Ты приехал, брат.

— Приехал.

— Подойди поближе. Я плохо вижу тебя. И совсем не слышу. Наваррский, ты здесь?

— Здесь.

— Я умираю, Наваррский. Генриху III пришел конец. Сумасшедший монах убил меня. Брат-еретик, смени веру. Ради спасения в будущей жизни и ради удачи в этой.

Наваррский молча склонил голову. Тогда умирающий король Франции обратился ко всем, пришедшим проститься с ним:

— Друзья мои, король Наваррский — наследник французского трона. Когда я умру, он станет вашим королем. Служите ему верно.

Король Франции прожил еще несколько часов и умер рано утром.

Генриха Наваррского подняли с постели, чтобы он увидел шурина перед смертью; Генрих вошел в дом, где лежал король, стоящие на часах гвардейцы встали перед ним на колени и воскликнули:

— Vive le Roi! Vive Henri Quatre![22]