Улица Иисуса - Самид Агаев

– Ты скажешь мне, откуда узнал про хо-яо? – спросил он, – обещаю, ни одна живая душа не знает об этом в городе.

– Мне было видение, – честно сознался Егор и вновь рассказал про девушку и ее злого отца.

– Трогательная история, – сказал Тархан, – и ты думаешь, я тебе поверю?

– Дело твое, хошь верь, хошь нет.

– Ты готов выложить 10 золотых динаров за него? Это большие деньги.

– Да, я готов заплатить, – подтвердил Егор.

– Все равно порошка нет, – как-то нервно сказал Тархан. – Ингредиентов здесь нет, а запасы хо-яо кончились. Точнее мы попали в воду на переправе, его смыло течением. А деньги нужны мне позарез. Я могу сказать тебе формулу. Ты все равно не сможешь его сделать. Здесь нет ингредиентов. Согласен? Нет, но тебя ведь все равно завтра казнят. Я ничего не теряю. Моя совесть будет чиста. Ты унесешь формулу с собой на небо. Мы оба выполним условия договора.

– Ты поступаешь логично, – заметил Егор, – у тебя, как говорится и волки сыты, и овцы целы. А мне что за радость, если меня казнят. Выпусти меня, тогда и поговорим.

– Но тебя все равно казнят за шпионаж. А, если я тебя выпущу, то и меня казнят. Зачем же погибать обоим? А деньги твои пропадут.

– Мысль о предмете – есть сам предмет, – сказал Егор, – давай, ты будешь думать о золоте, а я о китайском порошке. И оба будем довольны собой.

– Что это значит? – недовольно спросил Тархан.

– Один греческий муж по имени Парменид, утверждал, что мысль о предмете делает тебя его владельцем.

– Насчет греческого мужа спорить не буду, – заявил Тархан, – но я могу сделать тебя владельцем греческого огня. Бесплатно, в качестве подарка.

Появился караульный и сказал:

– Там пришел старик, говорит, что он его дядя, просит свидание.

Тархан бросил взгляд на Егорку и сказал:

– Еще и свидание разрешу, согласен?

– Согласен, – сказал Егор, в котором вдруг вспыхнула надежда.

– Веди, – приказал Тархан.

Караульный привел посетителя и удалился.

– Это твой дядя? – спросил Тархан.

– Какой он мне дядя, – возразил Егор, – просто нанял меня горшки продавать. Видно, рассчитаться пришел, совестливый.

– Ладно, рассчитывайтесь. У вас пять минут. Я сейчас вернусь. Схожу отлить.

Реза-киши приблизился к решетке, распахнул чапан, и Егор увидел рукоятку своего кинжала.

– Это я нашел у тебя в горшке, – сказал старик, протягивая оружие, – подумал, может тебе пригодится.

– Спасибо, отец. Горшки-то продал?

– Как тебя увели, так торговля кончилась. Двор не охраняется, дувал невысокий, легко можешь перелезть через него, главное, чтобы тебя вывели, попросись по нужде. Я буду ждать тебя в том караван-сарае до полудня завтрашнего дня. А потом уеду. Больше ничего не могу для тебя сделать.

– Это много, спасибо.

Старик похлопал Егорку по плечу и пошел к выходу, встретив по пути Тархана.

– Что, уже все? – удивился монгол. – Пять минут еще не истекли.

– У меня с ним разговор короткий, – сказал Реза-киши, – дал ему пол-дирхама за работу, чтобы совесть не мучила. Своих дел невпроворот. Не хватало мне еще по тюрьмам шастать.

– Ишь, совестливый какой, – сказал ему вслед Тархан, – еще и дядей назвался.

– Это просто обращение, – заметил Егор, – здесь к старшим так часто обращаются. У вас у монголов не так?

Оставив вопрос без ответа, Тархан приблизился к решетке вплотную и спросил:

– Готов?

Егор кивнул.

– Давай деньги.

– Сначала формула.

– Но ты можешь меня обмануть.

– Как и ты меня, но если обману я, то ничего плохого для тебя не будет. Меня все равно казнят. А, если ты возьмешь деньги и обманешь, я буду бессилен что-либо сделать.

– Хорошо излагаешь, убедительно. Ладно, слушай и запоминай. Надо взять шесть частей селитры, шесть частей серы и одну часть древесного угля. В этой пропорции все смешать, добавить мед и чеснок, чтобы придать форму. Поджигать надо на расстоянии, чтобы самому не сгореть.

– Это как же?

– Нужен фитиль. К примеру, веревочка, пропитанная нефтью.

– А как мне взорвать камень, сверху просто насыпать?

– Если сверху насыплешь, просто сгорит и все. Надо упаковать в форму и запечатать, чтобы только фитиль торчал. А теперь давай деньги.

Тархан весь взмок от волнения. Он все время оглядывался. Егор снял сапоги, вынул стельки и высыпал из них золото. У монгола заблестели глаза, он довольно кивнул.

– А греческий огонь? – спросил Егорка.

– Нефть, сера и масло, – торопливо ответил Тархан, ссыпал монеты в карман и ушел.

– А пропорции? – спросил вслед Егор, – но Тархан уже не остановился.

После его ухода к Егорке спустился охранник. Осмотрелся и не увидев ничего подозрительного, ушел. Оставшись один, Егор подошел к окну. Оно выходило на задний двор. Там была кабинка уборной и много бытового мусора, забор, в самом деле был невысокий. Егор проверил окно, оно было сработано на совесть. Толстые решетки были вмурованы в каменные стены. На дверях решетка и на окне решетка. Его никто не думал охранять. Просто заперли в караульном помещении, да и арест был обставлен как-то легкомысленно. На город опускались сумерки.

Егор задумался. Как было выше замечено, у татаро-монголов не было судебной системы, не было и тюрем. Поэтому в завоеванных странах они поступали в соответствии со своим кодексом поведения. Провинившихся людей, в зависимости от тяжести проступка либо убивали, либо изгоняли, либо подвергали телесному наказанию. Начальник снабжения больше не интересовался арестантом, видимо алхимик поделился с ним. Пленник теперь должен быть казнен. По какой-то причине казнь отложили до следующего дня, но Егор знал, что он должен выбраться. Ни о какой казни не могло быть и речи. Его помощи ждал другой человек. Он не мог умереть и обмануть его ожидания. Егор услышал шум наверху, чей-то разговор. Это менялся караул. Затем все стихло, но через короткое время пришел новый караульный, глядя на пленника, как на пустое место, он обозрел помещение и повернулся, чтобы уйти.

– Эй, друг, – позвал Егор.

Удивленный, словно сама решетка заговорился с ним, воин оглянулся.

– Чего тебе?

– Кормить будут меня? – спросил Егор.

– Смешной ты, – ухмыльнулся воин, – мы сами не каждый день едим. А тебя кормить ни к чему, завтра все равно зарежут.

– Тогда во двор выведи меня.

– Зачем?

– Как зачем, надо мне.