Горец-варвар - Ханна Хауэлл

– Нет, Мэг, ты ничего не могла тогда сделать. Ведь Колина убили первого. – Когда потрясенная Мэг подняла на Сесилию полные ужаса глаза, та кивнула: – Да, я все видела, милая Мэгги. Колин умер еще до того, как ты бросилась бежать. – Сесилия попыталась успокоиться; воспоминания о смерти младшего брата много лет преследовали ее в ночных кошмарах. – Стрела попала ему прямо в глаз, и мне навсегда врезалась в память эта картина: папа смотрит, как Колин падает… прямо ему под ноги. Потом он набросился с мечом на вооруженных до зубов людей – один против десяти. Но перед тем как броситься на них, он оглянулся и, увидев, что мы с тобой убегаем, улыбнулся сквозь слезы. А затем бесстрашно ринулся в бой.

– Ты так хорошо все помнишь, Сесилия?

– Да, у меня и сейчас стоит перед глазами эта картина. Он видел, как мы убегаем, Мэг. В последние минуты своей жизни он знал, что я останусь в живых.

Мэг вынула из кармашка льняной платочек и утерла слезы.

– Боже мой, я ведь пришла сюда не для того, чтобы плакать.

Сесилия грустно улыбнулась:

– Тебя послал ко мне мой дядюшка, да?

– Ох, нет. Я сама захотела как можно быстрее с тобой увидеться. Как только приехала, сразу же спросила о тебе, а потом Ангус рассказал мне обо всем, что с тобой приключилось. – Мэг бросила взгляд на кровать. – Значит, ты вышла замуж за своего ненаглядного горца, да?

– Ну… пока у нас традиционный брак. Но как только ему станет лучше, мы совершим церковный обряд, и священник обвенчает нас.

Когда Сесилия говорила эти слова, голос ее дрогнул. Было очевидно, что она совсем не уверена в том, что венчание когда-нибудь произойдет. Мэг сжала ее руку и тихо сказала:

– Не волнуйся, сэр Артан обязательно поправится.

– Он уже давно лежит вот так, как сейчас. И не шевелится. Вряд ли Артан нас слышит. Я даже пыталась уколоть его иголкой, но он и бровью не повел. Даже не вздрогнул. Боюсь, что Артан никогда не очнется.

– Самое главное – он жив. К тому же он молодой и сильный, поэтому справится с болезнью. Вот увидишь, он скоро придет в себя.

– Я чувствую, что ему лучше. Синяки и ссадины постепенно пропадают. Но почему же он не приходит в сознание?

– Кто знает, девочка? Нужно надеяться на лучшее и молиться. Все в руках Божьих.

Сесилия на мгновение прикрыла глаза.

– Да, понимаю. Но все это пугает меня.

– Ничего удивительного. Ты ведь любишь его, правда?

– Ах, конечно, правда! Я очень его люблю. – Сесилия опять залилась слезами, а Мэг обнимала ее и гладила по волосам, утешая, как маленькую девочку. – А с тобой, малышка. Мы справимся. Обязательно справимся. Мы найдем способ вернуть тебе твоего красавца мужа.

– Ну, что скажешь? – спросил Ангус, подливая вина в кружку Мэг (они засиделись за столом за полночь).

– По-моему, надежда есть. Но больше сказать ничего не могу. – Мэг пожала плечами. – Моя бедная девочка говорит с ним без устали, а сэр Артан все никак не просыпается.

– Да, говорит без устали. Кривая Кошка каждый день поит ее медом, потому что к вечеру Сесилия хрипит и теряет голос.

– Она рассказывает ему обо всех своих девичьих секретах. Артан много теряет, пропуская столько интересного.

– Я тоже очень хочу, чтобы Артан к нам вернулся. Я считал, что назначаю его своим наследником, потому что в нем есть капля крови Макрейсов. И потому что он – сильный и смелый воин. Но теперь, когда я думаю о том, что Артан может в любой момент покинуть этот мир, я начинаю понимать: дело не только в родстве. Оказывается, он очень дорог мне, понимаешь?

– Наверное, ты видишь в нем сына, которого тебе не дал Господь, но о котором ты всегда мечтал.

– Да, наверное. Я привязался к нему даже больше, чем к его брату-близнецу Лукасу. Хотя Лукас тоже отличный парень. Но его сердце навеки отдано Донкойлу, и это всегда стояло между нами.

– Просто представить не могу, что Артан может умереть.

– Пойду посижу немного с Сесилией возле постели Артана. Слушай, Мэг, а как твой муж?

– Помер. А твоя супруга в добром здравии?

– Обе жены умерли. И первая, и вторая.

– Ты был женат два раза?

– И дважды становился вдовцом. Но ни одна из жен не подарила мне ребенка.

– Ничего, не горюй. Вот поправится сэр Артан, пройдет совсем немного времени – и они с Сесилией осчастливят тебя внуками. И тогда залы этого старого замка наполнятся веселым детским щебетом.

– Да… Детский щебет… Давненько эти стены его не слышали. И веселого беззаботного смеха – тоже. Ты знаешь, что я много раз писал письма – и Сесилии, и тем, которые назвались ее опекунами?

– Я понимала, что здесь что-то не так. Хотя каюсь, не раз называла тебя бессердечным болваном, который отвернулся от собственной племянницы. Однако я не могла поехать и выяснить, что случилось. Меня разлучили с моей девочкой, а потом и вовсе выгнали из замка.

– За что?

– Когда Анабелла хотела побить Сесилию палкой, я выхватила палку из рук негодяйки и избила ее саму.

– Замечательно! Спасибо тебе за это, Мэг.

– Пожалуй, это пошло Анабелле на пользу, но после того случая Сесилия осталась совсем одна. – Мэг тяжело вздохнула. – Не дай Бог, парень умрет. Тогда моя малышка снова останется одна. И даже я, ее старая няня, не смогу избавить бедняжку от этого проклятого одиночества.

Сесилия высушила и расчесала волосы, потом заплела косу. После горячей ванны она чувствовала себя так, словно заново родилась. Ее ждала еще одна ночь у постели мужа, и она не теряла надежды, ей казалось, что теперь-то, возможно, удастся привести Артана в чувство, вернуть его к жизни. Следовало лишь осуществить свой замысел, и тогда…

«Но как же это проделать без его ведома?» – размышляла Сесилия. Она привыкла, что Артан всегда вел ее в нужном направлении, когда они предавались любви, но сейчас… Сейчас ей придется самой все делать.

Сесилия села на край кровати и, взяв кружку, сделала глоток вина. Как обычно, она внимательно смотрела в лицо Артану, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что муж возвращается к жизни. Но он казался таким же безучастным, как прежде. Казался таким красивым – и одновременно таким неживым. Перед ней были точеные черты лица – и ничего больше. Так как же оживить это прекрасное лицо, как воспламенить сердце Артана?

Сесилия попыталась вспомнить, нет ли чего-нибудь такого, о чем она еще не рассказывала безмолвному Артану. И вдруг замерла в напряжении и снова стала всматриваться в лицо Артана. Сесилия молча ждала. Ждала, затаив дыхание. Она то ли сердцем почувствовала, то ли и в самом деле увидела, что его ресницы чуть дрогнули и едва заметно дернулась щека. Поставив кружку на столик у кровати, Сесилия наклонилась над Артаном и стала еще пристальнее вглядываться в лицо мужа – словно взглядом хотела оживить его. Минута проходила за минутой, но Артан не подавал никаких признаков жизни. Однако она была абсолютно уверена в том, что и впрямь что-то видела…