Осмелься или беги - Дарья Сорокина

Так и не сомкнули глаз этой ночью. Дейв рассказывал о своем детстве, о воспитателях, о том, как прощался с друзьями, которых забирали в приемные семьи, а он делал вид, что рад за них.

— А ты хотел в семью?

— Все хотят, Хизер. Но не всем везет. Я прошел десятки собеседований, а после терзался вопросом: что со мной не так?

— Ты узнал ответ?

Дейв покачал головой.

— Хотя нет, постой. Один раз подслушал разговор одной жутко набожной парочки католиков. Их налугали мои глаза, эти двое долго крестились, когда вышли из приюта.

Райли рассмеялся, а мне отчего-то стало грустно. Что чувствовал ребенок, которому отказали в семье из-за странного предрассудка?

— Зато мне нравятся твои глаза, Дэвид.

— И ты попала, святоша. Теперь я не упущу ту, что меня заберет.

— Усыновить тебя?

— Ну, ты уже сделала нечто подобное, — он поднял мою руку с кольцом. — Мы с тобой теперь семья, Хизер.

— Это просто кольцо, Дейв.

— Просто кольцо? Видела бы ты его ценник, — он присвистнул, а я в ужасе уставилась на подарок. Такое дорогое?

— Не надо было! Тратишь деньги на ерунду. Я чтобы хоть частично свой студенческий заем погасить работала на нескольких работах, даже листовки раздавала в молле, а ты так легко спускаешь все на ветер.

— О, уже пилишь меня, женушка? Мне нравится. Я хоть завтра погашу твой заем, если хочешь.

— Нет! Я должна это сама сделать, это важно для меня Дейв.

Важно доказать, что я могу что-то сама. Без опеки брата, без помощи Райли. Я же стою хоть чего-то?

— Отлично, женюсь на девушке с долгами, — он наигранно ворчал, но я в темноте видела его улыбку. — Знаешь, ты мне только что бросила вызов.

— Какой же? — ох не нравился мне его тон.

— Попробовать максимально смутить тебя дорогим подарком. С учебой договорились, барахтайся сама, но, — его черные глаза блеснули в темноте. — Я оставляю за собой право портить тебя и баловать чем-то другим.

— Тогда буду запихивать твои подарки в мусорку, я тоже умею воспитывать.

— А если подарок туда не влезет. Скажем, машина, я куплю тебе машину. Достаточно смущающий подарок?

Тяжело вздохнула и повернулась к нему спиной. Красивый, богатый, заботливый, умный и я… С трудом закрыла сессию, потому что едва ли успевала везде, но мне и этого показалось мало. Ввязалась в игру, а потом еще и с работы вылетела. Нахрена Райли такая неудачница?

Вокруг моего живота обернулась рука и притянула меня к груди Дейва.

— Розовенькую, — пробормотал мне в ухо. — Красивенькую розовую тачку.

— И я в этот же день утоплю ее в озере Мичиган.

— Я буду любить тебя еще сильнее, Ангелок.

— Не такой уж он и умный…

— Что, прости?

— Да так, мысли вслух.

— Спасибо тебе, Хизер, — он зарылся у мекя в волосах и еще крепче прижал к себе.

— За что?

Слушала, как мое сердце мучительно бьется о позвоночник, словно пытается дотянуться до Райли.

— За то, что даже в самый мрачный день заставляешь меня улыбаться.

Уверена, завтра меня заставят сделать что-то такое, что улыбка надолго пропадет с твоего лица Дейв…

К сожалению, я не ошиблась. Едва на следующее утро мы подъехали к приюту, то получили новую инструкцию.

Кабинет рисования. Вы все поймете.

Мы без проблем прокрались мимо задремавшего охранника и бесшумно поднялись на второй этаж. Дэвид уверенно вел меня по коридорам, пока приятный запах акварели и гуаши не защекотал ноздри. На стенах висели свежие детские рисунки, на некоторых причудливо потекла краска, с других на нас смотрели жутковатые фантастические твари, а кто-то из малышей изобразил семью.

— А что ты рисовал? — тихо спросила Райли, чтобы хоть немного развеять неприятное гнетущее чувство.

— Да почти то же самое. Машинки, звери, мама и папа.

Мы замерли перед приоткрытой дверью в кабинет рисования без единой идеи, что в этот раз придумали для нас DARE.

— Давай, я первая? — осторожно предложила Райли.

В этот раз Дейв не спорил, и я взялась за ручку и шагнула внутрь. To, что увидела там заставило содрогнуться, и я резко развернулась, попытавшись вытолкнуть моего парня обратно в коридор. Не успела, он уже вошел за мной следом и тоже увидел этот жуткий алтарь… Мой бедный Дэвид, я уже догадалась, что от меня требуется. Своими руками я сейчас разобью тебе сердце, предварительно вырезав его из груди.

На сдвинутых вместе столах, стояла большая фотография Томаса Хиггза, а вокруг разложены детские рисунки. На многих рядом с маленьким мальчиком был изображен темноволосый мужчина, на других очень знакомая машина. Это все рисунки Томми, а большие ножницы, довершавшие инсталляцию, красноречиво давали понять, что именно я должна сделать со всем этим.