Одноклассники бывшими не бывают - Ашира Хаан

— Куда? — растерялась я, собиравшаяся залезть обратно в теплую машину и так уже думать, что делать дальше. Ехать в гостиницу? Или к родителям?

— Домой, — Илья махнул в сторону высотки.

— Ты же сказал…

— Мы не будем знакомиться. Мотька даже из-за компа вряд ли вылезет.

— А если вылезет?

— Скажу, что ты моя бухгалтерша, — он отметал все мои возражения на лету.

— И что бухгалтерша делает у тебя дома?

— Обсуждает проблемы с налоговой.

— В твоей спальне?

Пока я искала причины не идти, он уже незаметно дотащил меня до подъезда.

— Можем обсудить и в других местах, но тогда есть опасность спалиться, — Илья ухмыльнулся, легонько подтолкнул меня в спину, и тяжелая железная дверь захлопнулась за нами.

Теперь я понимаю, как он провернул этот фокус с Варей. Как добился своего. Она еще молодец, долго держалась. Хотя, наверное, в школе он только разгонялся, на полную мощность вышел только сейчас.

— Соболев, ты… — беспомощно произнесла я, уже выйдя из лифта и понимая, что деваться некуда, сама согласилась.

Он остановился, повернул меня к себе, обнял и твердо сказал:

— Все будет хорошо. Не бойся.

— Точно? — спросила я подозрительно.

— Обещаю! — глаза заискрились смехом. — Матвей тебя не съест, он час назад с моей карты пиццу заказал. На ближайшее время от сыт.

Захотелось его пнуть. Но эта дурацкая шутка все же немного успокоила внутреннюю дрожь.

Все будет хорошо. Он обещал.

Но встреча как-то сразу пошла не по сценарию. Едва войдя в прихожую, Илья с налету споткнулся о гироскутер, будто нарочно выкатившийся под ноги, сказал немножечко слов 18+ тихим шепотом и уже громче на всю квартиру:

— Мотя! Мотя, твою дивизию! Ты все-таки хочешь меня убить?! Почему это опять посреди коридора?

Я не успела напомнить, что план был просочиться тихонечко, чтобы страшный дракон Мотя не вышел из своей пещеры.

Потому что он — вышел.

Смерил нас взглядом — пока еще просто веселым, без фамильной горькой насмешки.

Повернулся к Илье:

— Так это она?..

— Кто? — попытался прикинуться шлангом тот.

— Слушай, не держи меня за малолетнего идиота, ок? — фыркнул Матвей, с любопытством разглядывая меня.

А я — его.

Легкие, как одуванчиковый пух, светлые волосы падали ему на глаза, и он сдувал их, смешно оттопыривая нижнюю губу.

Мальчишка как мальчишка.

Высокий, тонкий, изломанный.

Наглый.

Весь в отца.

Пока я пялилась, из-за угла вывернула и тут же обвилась хвостом вокруг его босых ног роскошная бело-рыжая кошка, в которой я с трудом узнала Писклю. Невероятно пушистый беличий хвост, презрительно сощуренные зеленые глаза, блестящая шелковая шерсть — она походила на любимую балованную наложницу в гареме, живущую в любви и неге.

Хорошо устроилась, предательница.

Матвей проследил мой взгляд, быстро нагнулся и подхватил кошку на руки:

— Иди сюда, Матильдочка, не надо к ней.

Я вопросительно посмотрела на Илью, но он только развел руками:

— Переименовал. Чтобы они оба были Мотями. Я ничего не смог поделать.

— Не отдам Писклю! — ощерился Матвей, медленно отступая вглубь коридора.

Будто я собиралась за ним гнаться!

— Я и не собиралась отнимать, — преувеличенно равнодушно отозвалась я, стягивая с себя шарф и цепляясь за Илью, чтобы стащить ботинки.

— И ты никогда не станешь моей мамой! — провокационно заявил мгновенно успокоившийся мелкий нахал.

— Вообще нет, — согласилась я. — Это технически невозможно.

— Что ж ты сразу не сказал, что она нормальная? — возмущенно поинтересовался Матвей у отца. — Я же думал, одна из твоих накачанных дур.

Я вопросительно подняла брови, вручая куртку отстолбеневшему от происходящего Илье. Он явственно смутился и, вешая ее в шкаф, проворчал:

— Предатель.

Тот захохотал сатанинским смехом и свалил обратно к себе в пещеру, напоследок выдав:

— Хорошо, что у тебя там звукоизоляция…

Матильду-Писклю он уволок с собой.

Однако у меня осталось довольно много вопросов. Например, о «накачанных дурах». Или откуда он знает о качестве звукоизоляции.

На которые его отец, судя по демонстративно невинному виду, отвечать не собирался.

— Пойдем? — как ни в чем ни бывало предложил он. — Я же говорил, что все будет хорошо

Я закрыла руками лицо и всхлипнула. Господи, и вот с этими двумя чудовищно наглыми созданиями мне придется как-то существовать?

Пардон, тремя.

Зажравшаяся рыжая кошечка, кажется, успешно вписалась в их нахальный ансамбль.

— Ну что скажешь?

Илья принес мне огромную чашку чая с ромашкой, включил электрокамин, уютно потрескивающий под разыгравшуюся за окном метель, и сам сел на подлокотник кресла, в котором я устроилась с ногами, наконец-то почувствовав себя в тепле и безопасности. Перед этим он, правда, с подозрительной опытностью запер на замок массивную дверь в спальню, и гремящая в недрах квартиры музыка мгновенно стихла. Меня подмывало все-таки порасспрашивать о том, почему это славный мальчик Матвей так наотрез отказывался знакомиться со мной. Кого же он тут наблюдал раньше, если за первые десять секунд после встречи переменил свое мнение.

Но я решила отложить эту скользкую тему до более удобного случая. Например, когда мы снова разругаемся в хлам.

— Я должна была догадаться, что у вас с Варей ничего иного получиться и не могло. Забавный он, — я прислонилась головой к теплому боку Ильи. Он переоделся и теперь рассекал в мягких домашних джинсах и простой белой футболке, а у меня пока не было сил даже дойти до ванной.

— Думаешь про Андрюшу?

Надо же, запомнил имя… муж вот нет.

Тот старался побыстрее выкинуть из головы «нашу неудачу». Говорил, что стесняется называть по имени то, чего не случилось.

— Думаю, — согласилась я. — Но совсем мало. Только немного завидую, что он у тебя есть. И злюсь на несправедливость.

— Я тебя понимаю, — Илья обнял меня и провел ладонями по плечам. Нащупал напряженные мышцы, пробежался по ним пальцами и принялся разминать — сильно, но нежно, так что горячее жжение постепенно превращалось в ласковое тепло. — Если бы с Мотькой что-то случилось, я бы, наверное, вообще весь мир ненавидел за это. И уж тем более — родителей таких же пацанов. За то, что не ценят своих.