Одноклассники бывшими не бывают - Ашира Хаан

— Я не ненавижу… — склонила голову, едва удерживаясь от стонов наслаждения под его беглыми пальцами. — Просто когда они говорят что-то типа: «Забудь и иди дальше», хочется кусаться.

— Люди вообще жестоки. Им просто страшно даже представить, что их детей бы не было. Мне тоже страшно, — признался Илья.

Он вынул из моих расслабившихся пальцев кружку и сел на пол рядом с креслом, положив голову мне на колени. Я тут же запустила руки в пшеничную шевелюру, уж он-то не стал себя сдерживать и с наслаждением застонал от этой простой ласки.

— Но ты даже не знал о нем!

— Это и было главной проблемой… — Илья говорил с закрытыми глазами, и на его лице не читались никакие эмоции. — Он не верил, что я вообще узнал о наличии у меня сына за неделю до встречи с ним. Считал предателем и трусом, сбежавшим от проблем.

— Это Варя ему так сказала?

— Я не знаю, что она сказала, — проговорил он сквозь зубы. — И уже никогда не узнаю. Матвей утверждал, что она защищала меня. Хоть я того и не стою, по его мнению. Но ты же понимаешь, защищать можно по-разному…

Раньше он всегда говорил о Варе со светлой грустью. Но сейчас, кажется, был по-настоящему зол на нее. Может быть, не только я постепенно открываю ему свои настоящие чувства? Возможно, за его бравадой и настойчивостью тоже прячутся боль и страх?

— Когда через год он впервые назвал меня папой, я заперся в спальне и плакал, пока он не видел.



****

— Зачем тебе на работу? — удивился Илья. — Суббота же!

Он давно проснулся и пришел в спальню уже одетым в строгий костюм и с двумя большими чашками кофе. Одну — мне.

Я тоже решила встать и собиралась, выуживая из сумки все необходимое: от зубной щетки до туши для ресниц. Несколько недель ночевок в кабинете приучили меня к аскетизму и находчивости. Даже и не знаю, зачем мне раньше нужно было столько вещей и косметики.

— Неделя до Нового года, дорогой! Выходные для слабаков. Подкинешь меня до офиса?

Я обожглась кофе, зашипела и решила сначала все-таки одеться. Пусть остынет. В принципе, можно было поработать и дома, но рабочий ноутбук остался в офисе, а там почти все контакты. Хочешь — не хочешь…

Илья посмотрел на то, как я суечусь: надеваю одну сережку, отхлебываю кофе, застегиваю юбку, крашу глаза, расчесываюсь, надеваю вторую сережку, снова отхлебываю кофе… и мягко поймал меня в объятья:

— Стой, не спеши. Что у тебя там такого, что даже до понедельника не ждет?

Я задумалась:

— Разослать сувенирку… ну это Андрей справится. Утвердить макеты — с этим не справится. И хорошо бы добить рекламные модули на первый квартал.

— И много там осталось свободных мест? — нахмурился он.

— Много! — честно призналась я. — Поэтому надо еще посчитать бюджет с учетом провалов.

— Так… — Илья вынул из моей руки телефон, от которого я тщетно пыталась добиться, чтобы он узнал меня в лицо — по утрам он особенно часто отказывался это делать, и вбил что-то в заметки. — Это моя рабочая почта. Скинь мне туда все ваши предложения по рекламе и считай, что квартал ты добила. Все?

— Ээээ… — я посмотрела на телефон, на чашку в своей руке, снова на телефон. — Ты серьезно? Зачем тебе реклама в журнале о бижутерии?

— Давай, расскажи мне, где мне лучше рекламироваться! — ухмыльнулся Илья.

— Ну если так, то да, в принципе, все…

— И на работу теперь не надо?

— Ну, в понедельник надо, чтобы у начальства утвердить.

— Отлично! — он нежно коснулся моих губ. — Тогда останешься дома? Здесь? Выспишься, отдохнешь…

— Не знаю… — я как-то растерялась.

Вот так одним движением отменили мне все дедлайны. Я должна привыкнуть к этой идее!

— У меня сегодня будет адский день, — вздохнул Илья. — Надо будет наехать на некоторых серьезных людей и разобраться, кто накосячил в команде. Очень хочется вернуться после этого домой, в тепло, к тебе…

Он накрыл ладонями мой живот, мурлыкнул куда-то в шею, пряча в волосах щекотные поцелуи, и я сдалась.

— А Матвей?

— Будет сидеть в своей комнате и питаться разогретой пиццей, как он обычно и делает.

Илья защелкнул на руке часы, пригладил волосы и мгновенно превратился из нежного влюбенного мальчишки в холодного бизнесмена. Даже выражение лица изменилось — глаза стали ледяными, далекими. Я поежилась, снова подумав о том, что не завидую его партнерам.

В коридоре я поднялась на цыпочки и поцеловала этого почти незнакомого мужчину в уголок губ и каким-то инстинктивным движением поправила его галстук.

Он криво улыбнулся и провел пальцами по моей щеке:

— Ты идеальная женщина, Рит.

По пути на кухню — искать завтрак — я заметила открытую дверь. Судя по пестрым наклейкам на ней и угрожающему знаку «Не влезай! Убьет!» явно отодранному с трансформаторной будки, комната принадлежала единственному в доме тринадцатилетнему подростку. Я с трудом удержалась от того, чтобы прокрасться мимо на цыпочках. Выпрямила спину и, стараясь не торопиться и запрещая себе подглядывать, гордо прошла мимо как ни в чем ни бывало.

— Ты мне все равно не нравишься, — донеслось оттуда.

Конечно, вряд ли он оставил дверь открытой случайно. С такими-то табличками.

Караулил.

— Ты меня не знаешь даже, — фыркнула я, поворачиваясь и встречаясь взглядом с наглыми серыми глазами.

Матвей сидел за столом, на котором было развернута целая игровая станция: четыре монитора, подсвеченная зеленым клавиатура, огромные наушники, шлем виртуальной реальности, разнокалиберные джойстики. На экране, впрочем, был открыт банальный «Ютуб».

— Знаю! — повелся он.

— И что ты знаешь?

— Что вы с папой и… мамой были одноклассниками!

— Так, — кивнула я. — Но это несложно.

— Что Матильда у тебя раньше жила!

— Ага, и я своими руками выкармливала эту неблагодарную тварь.

Он фыркнул, но тут же сделал серьезный вид.

— Что ты с папой встречаешься! — похоже, это было самое серьезное обвинение. — Поэтому он почти дома не бывает.

— Он работает, — мягко напомнила я. — И на работе проводит больше всего времени.

Главное, не упоминать, что последний месяц и я проводила на его работе больше всего времени.

Кажется, мы с Мотей соревновались за один и тот же ресурс.

— Ага… — судя по тону, что-то такое он все-таки подозревал. — Конечно…

Пока он искал новые аргументы, я с любопытством огляделась по сторонам. Комната была большой и светлой, на удивление чистой для подросткового логова. Одна из стен от пола до потолка была занята книжными полками. Присмотревшись, я заметила там кроме ожидаемых учебников и третьесортной фантастики еще и книги моего детства: Булычева, Стругацких, Крапивина.