Опасные игры - Карина Хэлли

По дороге мы почти не говорили, просто смотрели, как зелёные холмы понемногу сменяются скалистой пустыней. Выехав на I-10, я почувствовала, что возвращаюсь домой. Что у меня наконец появился дом. Примечательно, что возвращение было таким жутким.

Мне было так жаль Кэмдена, моё сердце болело больше за него, чем за себя. Так было проще. Я не хотела думать о том, что собираюсь совершить, что ждёт меня впоследствии. Я просто хотела, чтобы у Кэмдена, у его семьи всё было хорошо. Я надеялась, что София не станет держать на него зла. Я надеялась даже – хотя при этой мысли моё сердце больно сжималось, – что она его простит. В конце концов, их связывал общий сын. Их отношения были важнее, чем наши.

Я и представить себе не могла, что её братья с такой лёгкостью выдадут Хавьеру свою сестру и племянника. Вполне возможно, Хавьер соврал и не заплатил им никаких денег, а просто ночью похитил Софию и Бена. Но вот какая странность была у Хавьера: как бы я его ни презирала, каким бы аморальным существом он ни был, врал он редко. И всегда выполнял свои обещания. Я не собиралась по этой причине им восхищаться, но вынуждена была признать.

Так что, пока я тряслась на пассажирском сиденье машины, меня успокаивала эта мысль. Единственная мысль, внушавшая надежду. Я знала, что Кэмден, София и Бен будут отпущены на свободу и к тому же получат пятьдесят тысяч долларов. У Кэмдена появится шанс начать новую жизнь, стать Коннором Маллоем, если он захочет. И учитывая, как с Софией поступила её семья, неудивительно, если они с Беном решат вернуться к Кэмдену.

Я достала блокнот, вырвала из него страницу.

– Кэмден, – сказала я, стараясь писать как можно чётче, пока машина подъезжала к Палм-Вэлли, – я записываю контактные данные Гуса. Тебе нужно будет связаться с ним, чтобы получить документы… и вообще на случай, если возникнут проблемы.

– О чём ты говоришь, Элли? – Его голос дрожал. – Если возникнут проблемы, ты сама позвонишь Гусу, потому что ты будешь со мной.

– Ты знаешь, что нужно быть готовыми к любой ситуации. – Я старалась не смотреть ему в глаза. Сложила лист бумаги, наклонилась и положила его в карман бриджей Кэмдена. – Если хочешь стать хорошим аферистом, тебе придётся это усвоить.

– Элли, – вновь сказал он.

– Гус – бывший офицер департамента полиции Лос-Анджелеса, – продолжала я. – Он разбирается в людях, он во всём разбирается, и он всегда будет на моей стороне, понимаешь? И на твоей тоже.

Кэмден крепче вцепился в руль, его лицо напряглось.

– Мне всё это не нравится, – пробурчал он, мотая головой.

– Это и не должно нам нравиться, – заметила я, – в том и смысл.

– Если ты сделаешь какую-нибудь глупость…

– Я? – Я натянуто улыбнулась. – Это за тобой нужен глаз да глаз, чтобы ты не устроил вендетту.

– Некоторые люди заслуживают вендетты, – пробормотал он.

Мы оба тяжело вздохнули. Татуировка у меня на ноге чуть покалывала, но старая, на руке, отчего-то болела сильнее.

Ещё тридцать минут – и мы были в Палм-Вэлли. Я вновь занервничала. Когда мы проезжали по дороге, на которой стоял дом дяди Джима, я с трудом сдержала слёзы. Мне казалось, что я все их уже выплакала, но нет. Эта боль была слишком глубокой. Она могла накатить в любой момент.

– Тормози, – сказала я Кэмдену, когда мы оказались в двух шагах от салона. Он остановил машину у здания с надписью «Сдаётся в аренду».

– Я ничего не буду обещать, – сказал Кэмден. – Судя по фильмам, те, кто даёт обещания, никогда не возвращаются.

Я обвила его шею руками, впилась губами в его губы. Когда мы наконец оторвались друг от друга, мою кожу жгло, я с трудом могла дышать.

– Это, – прошептал он, вновь целуя меня, не сводя с меня глаз, – то же, что обещание. Прощальный поцелуй.