Любовь с первого лайка - Ханна Оренстейн

– Ох, нет, хотя бы ты не плачь, – говорит Софи, стискивая мою руку. – Испортишь макияж.

Я делаю глубокий неровный вдох, стараясь успокоиться.

– Я просто так за тебя счастлива, – говорю я дрожащим голосом. – У тебя будет все, чего ты хотела.

– И у тебя, – отвечает она с улыбкой.

Потом, когда я успокаиваюсь и визажист поправляет наши поплывшие глаза, мама помогает мне надеть платье.

– Такое красивое, – говорит она, осторожно застегивая молнию на спине. Проводит пальцами по нежным кружевам рукавов. – Ты такая красивая.

– Тебе нравится платье? – спрашиваю я, пытаясь рассмотреть ее отражение в зеркале.

Она бережно поправляет вырез с крючком поверх молнии.

– Очень. Идеальное.

– И ты не… расстроена, что не выбирала его со мной? – робко спрашиваю я. Я боюсь выдохнуть.

Она обходит мою широкую юбку, чтобы взглянуть мне прямо в лицо. Вздыхает.

– Хотела бы я принимать во всем этом больше участия? Ты моя дочь – конечно, я бы хотела быть с тобой. Но сегодня твой день, и ты всегда все делала по-своему. Уж такая ты.

Я протягиваю руки, чтобы ее обнять. Я не понимала, сколько для меня значит ее одобрение, пока не начала думать, что утратила его. Так хорошо, что я ошибалась.

Раздается резкая трель.

– Будильник у тебя в телефоне, – говорит Кармен, выключая его.

– Пора встретиться с Раджем, сделать фото первой встречи, – говорю я, подхватывая юбку, чтобы надеть голубые атласные туфли.

В качестве чего-то старого я выкопала на дне своего шкафчика в ванной ярко-красную помаду; она устойчивая, не стирается от поцелуев, я купила ее в разгар периода поцелуев на танцполе в колледже. Что-то новое – это, ясное дело, мое платье. Фата, которую я надену позднее, была у Софи на ее свадьбе; это что-то взятое взаймы. А туфли – что-то голубое.

Я бросаю на себя последний взгляд в зеркало. В ослепительно-белых кружевах платья и волшебном, как в кино, макияже, который каким-то образом стер с моего лица месяцы стресса, я выгляжу невестой – не девочкой, которая играет роль перед камерами, но настоящей невестой. Несмотря на все безумные усилия, потраченные на то, чтобы этот миг настал, я по-настоящему почти не верила, что когда-нибудь увижу себя такой. Я провела годы после разрыва с Холденом, наблюдая, как мои подруги находили любовь и заводили пары – а у меня этого не было. Я знала, что воткнуться в отношения – вопрос чистого везения, но самая темная часть моего тревожного ума беспокоилась, что я каким-то образом, возможно, виновата в своем одиночестве сама.

Может быть, я была слишком занята, слишком амбициозна, слишком беспорядочна, слишком категорична, чтобы впустить в свою жизнь любовь. Может быть, во мне было что-то, что невозможно полюбить. Может быть, я так быстро ухватилась за эту поддельную свадьбу, потому что в глубине души переживала, что это мой единственный шанс на долго и счастливо. Едва эта ужасная мысль всплывает на поверхность, я понимаю, что это так и есть.

Я полгода подавляла эти чувства, потому что у меня была важная цель: спасти мою компанию любой ценой. Но теперь я больше не могу игнорировать то, что я чувствую. Я давлюсь и зажимаю рот рукой, чтобы заглушить болезненный всхлип. Помолвочное кольцо ловит свет и нагло сверкает перед моим лицом. Уголки моих глаз снова покалывают слезы, когда я понимаю: я невеста. Во мне нет ничего, что мешало бы меня любить. И сегодня я вместе с милым, сексуальным Раджем, в присутствии своих друзей и родных и ста тысяч незнакомцев в Сети собираюсь это отпраздновать.

Визажист подходит ко мне с влажной салфеткой для снятия макияжа, чтобы в последний раз промакнуть под глазами.

– Я скоро перестану плакать, честно, – говорю я ей.

– Это я сомневаюсь, но вы не волнуйтесь, – отвечает она. – В день свадьбы нормально не справляться с эмоциями. Поэтому мы и используем водостойкую тушь.

Я рада, что она использует слово «нормально». Я длинно выдыхаю, чтобы успокоиться. Я смогу это сделать. Я это смогу. Я обнимаю всех на прощание. Фотограф открывает передо мной дверь в коридор. Мы вместе идем к лифту. Я наслаждаюсь этим проходом по коридору. В следующий раз, когда я вот так пойду в свадебном платье, я пойду к алтарю.

Фотограф предложил сделать фото первой встречи на крыше отеля. Мы заказали для церемонии просторное круговое патио с панорамным видом на Уильямсбург, Ист-Ривер и весь Манхэттен. Банкет будет в «Адесе», баре отеля, где ар-деко смешано с индустриальным стилем, где белая мерцающая плитка и геометрические окна. Когда мы выходим из лифта на верхнем этаже, фотограф оставляет меня в закутке у лифтов, чтобы удостовериться, что Радж не увидит меня раньше времени. Я слышу, как они здороваются, и мне становится легче от звука голоса Раджа. Он действительно здесь. Все происходит на самом деле.

– Элайза? Когда будете готовы, идите за угол, через двери в патио, там вас будет ждать Радж, – кричит фотограф. – Сделайте вид, что меня там вообще нет. Просто подойдите и поздоровайтесь с ним.

Меня щекочет предвкушение, хотя технически это никакой не первый взгляд на платье. В тот день, когда я его выбрала, я показала Раджу фотографии в телефоне. Оглядываясь назад, я понимаю, как смешно, что я и не думала выходить в этом платье за Раджа. Я взбиваю волосы над плечами, разглаживаю юбку и делаю глубокий вдох.

Медленно поворачиваю за угол. Дверь из бара в патио открыта, и я вижу Раджа, стоящего ко мне спиной. Он одет в стильный черный смокинг, и мне вдруг приходит в голову, что я понятия не имею, откуда он: взят напрокат или уже висел у Раджа в шкафу. Мне столько еще предстоит о нем узнать.

По тому, как он выпрямляется, я понимаю: он чувствует, что я стою у него за спиной. Я протягиваю руку и стучу пальцами по его плечу.

– Привет, красавица, – говорит он, не оборачиваясь.

– Ты не знаешь, как я выгляжу, – говорю я. – Откуда тебе знать, может, я в самой жуткой своей пижаме и мне срочно надо в душ.

– Хм, да, это может быть, – говорит он. – Но ты всегда красивая.

Господи, я поверить не могу, что этот мужчина вообще реален.

Он заводит руку за спину и берет меня за руку. Его большой палец касается моего бриллиантового кольца.

– Сегодня не в леденцовом? – шутит он.

– Я его съела! – отвечаю я.

Он разворачивается с шутливым удивлением на лице.

– Ты съела мое помолвочное кольцо?

Щелк, щелк, щелк.

Я ничего не могу с собой поделать, я хохочу.

– Это же леденец! Что мне было с ним делать?

Щелк, щелк, щелк.

Он смягчается и обнимает меня для долгого поцелуя. Я ничего не имею против того, чтобы всю жизнь целоваться с этим человеком.

Щелк, щелк, щелк.

– Стой, стой, стой, – говорит Радж, отступая назад. – Ты невероятно ослепительная. Просто вау.