Цена твоей ошибки - Каролина Бехтерева

Вернулись домой, как с порога на нас налетела растрепанная Настя.

— Там…там… — Девушка заикалась, плакала и вся тряслась…

Влетели внутрь зала и застыли у открытого ноутбука.

— Он не реагирует и показывает только это… — Послышалось за спиной.

Мы смотрели на время… на черном экране отсчет красными цифрами.

— Чуть больше 23-х часов… Нам дали сутки… — Глухо произнес очевидные вещи.

— Думай, думай, думай… — Бес схватился за голову и мерил шагами комнату.

Оставил ребят в зале, а сам прошел к кабинету. Там, как в темнице, сидел наш хлюпик и продолжал долбить по клавиатуре.

Рядом нетронутая еда и много пустых чашек с остатками кофе. Парень, при виде меня, протер уставшие, красноватые глаза, и лишь отрицательно помотал головой.

Молча выхожу из кабинета, плетусь в спальню и начинаю свой внутренний отсчет времени с фотографией улыбающейся жены в руках.

…………………………………………………………………………………………………..

Тина

Сжалась в углу холодной комнаты. Всё тело трясет, вещи сырые и неприятно липнут в коже. Сил практически не осталось, и даже если сейчас мне настежь откроют дверь, я вряд ли смогу уйти своими ногами.

Пытки этого ублюдка настолько жестокие, что невольно проскакивает мысль — поскорей бы умереть.

Когда всё моё тело пронзали жалящие иглы тока, я чувствовала, как моё сердце останавливается, а потом заново начинает свой ход. И эти секунды… когда оно не билось… словно весь организм взял передышку, они были потрясающими.

Ни боли, ни ломоты, ни адской усталости… ничего… Только в этом «ничего» было спасение. В этой секунде была целая жизнь. Лёгкая и спокойная. И так хотелось подольше насладиться этим ощущением.

Но блаженная секунда сменялась новой вспышкой невыносимой боли и отчаянья от понимания того, что я ещё жива, что я всё ещё чувствую и дышу.

За свои мысли было стыдно. Сотни раз задавала себе вопрос, почему я так рьяно боролась за жизнь Тимура, а за свою не хочу?

Ведь он сейчас там, сходит с ума и переворачивает весь город, чтоб меня найти, а я даже не хочу ему помочь.

Прижала к губам обручальное кольцо и горько заплакала.

— Прости… родной, прости, но я больше не могу… Я так устала…

Мне было тяжело разговаривать, тяжело думать, тяжело дышать и двигаться. Каждая попытка управлять своим телом отзывалась очередной тягучей болезненной агонией.

Глаза прошлись по гравировке, и новый поток слёз омыл лицо.

Смотрела и смотрела на внутреннюю сторону метала, и когда уже собралась вернуть кольцо на его законное место, что-то зацепило мой взгляд…