Опасные любовные связи - Ким Болдуин

– Кто вы такой? Зачем вам все это? – спросила Хэйли. Она слышала, что он что-то делает рядом. Кажется, расстегнул какую-то молнию. Что именно производило все другие звуки, Хэйли не могла понять.

– Кто, что, где, когда, почему. Репортер всегда репортер, – ответил мужчина, – Но не сегодня. Сегодня вопросы буду задавать я.

Хэйли едва ли не подпрыгнула, когда он дотронулся до ее плеча.

– Как ты нашла Дэвида Рабиновича? Откуда у тебя это имя? От следователя Васкеза?

Он знал о Васкезе. Чувство тревоги усилилось. Это он убил Мэнни? Потому что он говорил со мной? Боже.

– Он был в списке имен, номер я нашла в папке Мэнни, – ответила она. Этот человек явно уже знал о ней немало, – Я многим из списка позвонила. Не знаю, почему вы спрашиваете именно о нем. Я ничего не знаю, – проговорила Хэйли. В голосе ее звучало отчаяние, которое она не в состоянии была скрыть.

– Кому еще ты говорила о Рабиновиче?

Откуда-то слева послышался звук отрываемого скотча. Мужчина приложил что-то к животу Хэйли, и у нее свело дыхание от паники. Особенно потому, что она не видела происходящее.

– У нас тут никаких «кто?» и «что?», забыла? – спокойно ответил он, – Кому еще ты говорила о Рабиновиче?

Он ощутимо надавил ей на левое плечо, потом на правое бедро. В тишине снова раздался звук отматываемой липкой ленты, и снова Хэйли надавили на плечо и бедро, только уже другие. Мужчина что-то прилеплял к ней – что-то жесткое. К животу. Достаточно большое. Проклятые повязки на глазах.

– Никому, – сказала она, – Я ни с кем не разговаривала, кроме следователя, Мэнни Васкеза. А он мне ничего не сказал.

– И теперь уж точно не скажет. После такого несчастного случая, – едко заметил мужчина, отмотав еще скотча. Потом он зашел Хэйли за спину и надавил ей на плечи, заставляя наклониться вперед, Хэйли чувствовала, что он заматывает лентой ее талию. Так туго, что пленка начинала врезаться, стоило Хэйли сделать вдох поглубже.

– А Лука Мэдисон? Ей ты говорила? Это ведь она вытащила тебя из передряги в мотеле, так? Кто она такая? Вот, черт. Они знали и о Луке. Но, похоже, не знали, что она из ОЭН. Что-то в том, как этот мужчина говорил, подсказывало Хэйли, что они где-то виделись. Его манера речи была смутно знакомой. Но она знала, что это не Дэвид Рабинович. Его голос был куда выше, и с нью-йоркским выговором.

– Я с ней встречаюсь. Вот и все… – сказала Хэйли, – Я не говорила ей ни о чем, я вообще больше ни с кем не говорила. Обещаю, если вы меня отпустите, никто не узнает, что случилось. Я не пойду в полицию.

– Именно. Никто не узнает. Ни полиция. Ни ОЭН. Никто.

То, как он это произнес, удвоило ее страх.

– Самое время узнать, кто, Хэйли, – его цепкие пальцы принялись развязывать узел у нее на затылке.

Хэйли застыла, не в силах сделать вдох.

Сенатор Терренс Барроус. Его лицо попадалось в бесчисленных журналах и газетах каждую неделю. Но дело было в том, что однажды она даже брала у него интервью, и была впечатлена тем, как четко он видит свои цели и как решительно идет к ним.

Она вспомнила, что тогда она подумала о том, насколько они похожи.

Но сейчас Барроус вовсе не выглядел как типичный кандидат в президенты. Вместо идеально отглаженного синего костюма на нем были джинсы, футболка и кепка.

Хэйли переваривала полученную информацию, а потом невзначай опустила взгляд.