Герцог и служанка - Дженнифер Хеймор

Когда они покончили с жареной куропаткой, Кейт удалилась в кремовую комнату и там немного почитала Реджи перед сном. Большую часть дня он провел на свежем воздухе: они с Гарретом и Мирандой планировали восстановление домика на дереве. Кейт, признаться, очень им завидовала.

— Реджи! — позвала она, заметив, что глаза его закрылись. — Реджи!

Нет ответа. Она погладила его по нежной щеке. Он дышал глубоко и спокойно. Здесь он, похоже, чувствовал себя счастливым. И поправлялся на глазах. У Кейт ком подступил к горлу. Здесь рядом все время был кто-то, готовый поиграть с ним, обнять, сказать доброе слово. Ее младшего братишку любили все, начиная от Гаррета и Миранды и заканчивая служанками.

Вот было бы здорово, если бы к ней относились так же. Но они с Реджи походили друг на друга, как день и ночь. Реджи был нежен и застенчив, а она — груба и вспыльчива. Кейт вспомнила, как сегодня накричала на Жоэль. Это непростительно.

Она откинулась на деревянную спинку кровати и в отчаянии закрыла глаза. Она так злилась, так ревновала и боялась будущего, что не сумела сдержаться.

Кейт погрузилась в сон прямо так, полусидя, не потушив свечу.

Через некоторое время она услышала сквозь сон, как открылась дверь, и подскочила на постели. Леди Бертрис в пурпурном халате, с зеленой лентой в волосах, в общем и целом похожая на свежевыкопанную редиску, вошла так решительно, что Кейт инстинктивно положила руку на плечо Реджи, словно желая его уберечь. Она бросила взгляд на часы на каминной полке: почти два часа ночи. Огонь в камине потух, и в комнате стоял жуткий холод.

Она спала дольше, чем думала. Кейт взглянула на леди Бертрис и поняла, что этого вторжения следовало ожидать. Та ведь обещала, что разберется с ней позже, но Кейт выпустила эту неизбежную неприятность из виду.

— Я же говорила, что приду.

— Говорили, — тихо ответила Кейт, не желая разбудить Реджи.

Леди Бертрис бросила взгляд на Реджи и тоже понизила тон:

— Нужно поговорить, мисс Фиск. Я хочу, чтобы вы покинули этот дом.

Кейт моргнула.

— И не надо строить из себя сову. Я сказала, что хочу, чтобы ноги вашей здесь не было. Вас и вашего брата.

— А его светлость согласен?

— Согласится. — Леди Бертрис пожала плечами. — Уже согласен, но он слишком добр, чтобы выставить вас отсюда. — Она прищурила голубые глаза. — А я нет.

— Но почему? — прошептала Кейт.

— Потому что в ваших жилах течет та же кровь, что и у вашего братца. В отличие от моего племянника я учусь на своих ошибках. Я, как и все мы, доверяла Уильяму Фиску, потому что Гаррет назвал его другом. Ну что ж, это послужило мне хорошим уроком. Я больше никому не доверюсь так легко, тем более, если этот кто-то носит фамилию Фиск.

— Но я не такая, как мой брат!

— Кроме того, вы мешаете счастью моего племянника.

— Что вы имеете в виду?

— Ваше присутствие вызывает у герцога чувство вины. Он думает, что в долгу перед вами, точно так же, как считал себя в долгу перед вашим братом из-за того, что тот «спас» его в Бельгии. А теперь мой племянник чувствует ответственность за вас, потому что вы с Реджинальдом остались беспомощными после смерти Уильяма Фиска.

Кейт запахнула тонкий халат на груди и опустила ноги на пол.

— Я не беспомощная, и Реджи, пока он со мной, тоже.

Леди Бертрис вздохнула:

— Похоже, ваш с Уильямом главный врожденный талант сводится к тому, чтобы проникать в нашу семью и использовать ее.

Кейт моргнула, стараясь унять жжение в глазах.

— Я не собиралась никуда проникать и никого использовать. Ваши племянники — самые добрые люди, которых я когда-либо знала. Они были более чем добры к нам с Реджи.

— Да, более чем следовало, — согласилась леди Бертрис. — Гаррет и Ребекка потерпели полное фиаско в искусстве разбираться в людях. Люди вроде нас уязвимы перед такими, как вы.

— Что вы хотите этим сказать?

— Что люди пытаются использовать нашу доверчивость, чтобы заполучить наши деньги и связи.

— Насчет меня вы заблуждаетесь, — тихо проговорила Кейт.

Леди Бертрис тяжело вздохнула.

— Я не позволю этому повториться. Я не стану сидеть сложа руки и наблюдать, как другой Фиск разрывает мою семью на части. Только не в этот раз, Кэтрин. Вы единственное, что стоит на пути Гаррета к счастью. И я не могу смотреть, как вы все рушите.

— Я все еще вас не понимаю.

— Он женится на Жоэль Мартин.

У Кейт свело скулы.

— Женится до рождения ребенка, — продолжала леди Бертрис. — В таком случае ребенок будет законнорожденным. И если, даст Бог, будет мальчик, Гаррет получит наследника.

— Он… собирается жениться? На Жоэль Мартин?

Казалось, эти слова вертятся вокруг коренастой фигуры леди Бертрис.

«Он ничего не обещал тебе, Кейт. Ничего не предлагал. Никогда не говорил, что любит».

В глубине души Кейт верила, что дела красноречивее слов, а дела Гаррета постоянно говорили о его любви и страсти, о его чувствах к ней. Но возможно, она ошиблась и он на самом деле равнодушен к ней. Ему нравится разговаривать с ней, и, может быть, он желает ее. Он говорил, что им обоим нужно время. Но ни разу он не сказал вслух, что хочет чего-то большего.

Леди Бертрис поджала губы.

— Как бы там ни было, ваша сегодняшняя выходка так напугала Жоэль, что она грозится уехать из Колтон-Хауса прямо сейчас. Гаррет едва убедил ее остаться. Ей следует готовиться к предстоящим родам, а не мчаться на материк только потому, что какая-то английская девка ее напугала.

Кейт была слишком потрясена, ошарашена, убита, чтобы среагировать на «девку». Если бы целая толпа сейчас стала кричать ей «девка» перед лицом всего света и короля собственной персоной, это ее ни капельки не тронуло бы.

Единственное, что ее сейчас заботило, — это то, что Гаррет женится. Не на ней.

И даже не на Софи, которую любил с ранней юности. И даже не на какой-нибудь другой хорошей, честной, чистой девушке. Нет, он собрался жениться на Жоэль Мартин, любовнице Уилли.

Он что, ее любит?

— Я… я вам не верю, — прошептала Кейт.

Леди Бертрис расправила плечи.

— Хочешь верь, хочешь не верь, но это неизбежно. Ребенку нужен отец, и мой племянник это понимает. Мать его ребенка леди, и приличия требуют, чтобы он женился на ней. Так будет правильно.

Кейт посмотрела на леди Бертрис: губы сжаты в нитку, глаза прищурены. Но лоб избороздили глубокие морщины. Она и впрямь переживает за свою семью. И хотя Кейт понимала, что леди Бертрис никогда не доверяла ей, она была уверена, что тетя Гаррета не злая. В семье Джеймс нет злых людей, однако в ее собственной семье эта черта характера встречалась часто. И леди Бертрис тоже это знала. В конечном счете, она не могла винить тетю Гаррета за недоверчивость.