Любовь, ведьма и котики - Эля Рин

– Я ведь не прошу ответа прямо сейчас, – если бы Сигизмунд мог пожать плечами, то сейчас бы он это сделал. – Я просто сообщил то, что и раньше было очевидно. Зафиксировал в словах, так сказать. Ты ведь сразу все поняла?

– Конечно, – тут Джу смутилась и уставилась в пол. Усы у нее чуть подрагивали, и шерсть на загривке топорщилась. А еще она сияла. Сияла радостью, осторожным удивлением, и нежностью, и предчувствием чего-то волшебного. Казалось, начни ее гладить, и во все стороны посыплются серебристые искорки.

– Ну и скорости у тебя, Сигизмунд, – все же не сдержалась я. – Неделю как познакомились, а уже не только сердце, но и лапу предлагаешь. Или у кошек все не так, как у людей? Вам не надо поближе познакомиться друг с другом, съездить в отпуск, сделать ремонт или, например, взять ипотеку, чтобы убедиться в истинности чувств?

Тут Джу тоненько зафыркала. Я даже не сразу поняла, что это она смеется. Смеется! Ааа, моя кошка, которая никогда не говорила и ничего не слышала всю жизнь до этого момента, по-настоящему смеется!

Сигизмунд посмотрел на меня сочувственно.

– Конечно, не так. После того как мы с Джу провели первый день в одной квартире, я понял, что это моя истинная любовь. Та самая, которая предназначена судьбой. А уж когда Джу восхищенно смотрела и слушала мои рассказы, я осознал, что мне более чем повезло.

– Думаешь, теперь, когда Джу умеет говорить, она будет так же внимательно тебя слушать? – нет, я просто не могла не подколоть его. Слишком долго кто-то прохаживался туда-сюда в белом пальто по моему неподобающему поведению.

– Конечно, – ответили хором Джу и Сигизмунд, и я поняла – ой, все. Финита. Полная гармония. Моя Джу станет одной из кошачьих королев Петербурга, ей будут кланяться городские эльфы и повиноваться чайки, перед ней откроются тайные тропы между зеркалами и самые волшебные дорожки по крышам, чтобы бегать по ним лунными ночами. Муж поделится с ней колдовством, и она проживет долгую-предолгую жизнь, может быть, даже переживет меня. А еще… Это что, мне переезжать обратно в Питер, да? Или везти с собой Сигизмунда в Москву? Так он небось не согласится… Или что, опять у меня фамильяра уводят? Эй, я так не играю!

Но вслух о своих размышлениях решила не говорить. Будем решать проблемы по мере поступления. Сначала насущные про злодеев, потом все остальные.

– Давайте потом обо всем поговорим, – сказала Джу, будто прочитав мои мысли. – Нам ведь сейчас нужно на балкон, верно? Там уже должны были прибыть…

– Сигизмунд, Сигизмунд! – перебил ее отчаянный чаячий вопль. С того самого балкона. – Все пропало! Мы их потеряли!

– «Мы их потеряли» – в смысле, они безвременно покинули этот мир? – уточнил Сигизмунд, выбираясь на балкон. – Иначе я не представляю себе, как можно потерять трех врагов, оставленных в лежачем бессознательном состоянии.

– Не совсем… – Карлос смотрел куда-то вбок и вверх, имея вид лихой и придурковатый. Тот самый вид, который рекомендуется принимать перед начальством, чтобы оно ценило рвение и не слишком сильно ругало за проступки.

– Угу, – задумчиво сказал Сигизмунд, устраиваясь на край мягкой лежанки. Так, чтобы и Джу хватило места. Похлопал лапой рядом с собой, приглашая ее садиться, и продолжил: – Ну, рассказывайте. Жду с замиранием сердца.

– Мы хотели как лучше!

– Ну, это вы завсегда…

– Нет, идея и вправду была отличная, – заговорила Клара. – Мы подумали: вот приходишь ты такой в себя, а над тобой чайки. Говорящие. И начинают что-то спрашивать. Захочешь ли ты отвечать на их вопросы?

Тут я не выдержала и, несмотря на серьезность момента, прыснула в кулак. Реально ведь, ужасная ситуация. Даже я, умея разговаривать с птицами, порядком обалдела бы от такого возвращения в реальность. А уж обычные люди…

– Они бы начали врать, изворачиваться, пытались бы убежать, отбивались. И Карлос такой говорит: к чему нам этот цирк?

– Уж кто бы говорил!

– И мы решили спрятаться. Хорошо спрятаться. И подслушать, что они будут говорить друг другу, когда очнутся. А главное, с кем попытаются связаться.

– Ага-ага, – Карлос не выдержал долгого молчания. – Как в боевиках: позвонят такие: «Шеф, шеф, все пропало! Мы облажались!» А герой лежит в засаде и беззвучно: мвахаха! Теперь-то я выйду на вашего шефа и прикрою лавочку на корню!

– Лавочку. На корню, – повторил Сигизмунд. Как будто оценивал красоту выражения. – И что же пошло не так в этом безупречном плане, который так хорошо удается героям боевиков?

– Мы спрятались и стали ждать. Минут через десять они пришли в себя, один за другим. Ругались ужасно на «рыжую ведьму» и «белого леопарда-убийцу».

При этих словах Сигизмунд приосанился и украдкой посмотрел на Джу. Явно чтобы удостовериться, восхищается ли она его новым тайным именем. «Леопард-убийца, а ведь сильно звучит, да?» – как бы говорил весь его облик. Джу в ответ прищурилась и кивнула. Мол, леопард – это даже мягко сказано. Ты же настоящий тигр. Лев. Древний саблезубый смилодон.

– Но они сначала никому не стали звонить. А просто завели двигатель и отплыли. За ветром их было плохо слышно, и мы решили подобраться поближе, выбрались из укрытия и полетели, прячась за бортом…

– И вас заметили?

– Нет! – оскорбленно воскликнул Карлос. – Ни в коем случае! Они начали избавляться от улик. И выкинули за борт сумку. И ловца…

– Вы же их подобрали? – воскликнула я. – Подобрали, да?

Ведь на ловце могли сохраниться следы того, кто его сделал! Если отнести артефакт Стелле, то, наверно, она сможет как-то отследить…

– Нет, – покачал головой Карлос. – Потому что они наконец начали звонить, и мы решили лучше послушать…

– А разделиться вы не могли?

– А если бы они все втроем позвонили одновременно и десять предметов за борт выкинули, нам тоже стоило бы разделиться? – показательно возмутился Карлос. – Мы и так старались.

И торжественно выложил перед собой мокрый телефон.

– Вау! – Вот это да! Из него, наверно, можно будет кучу информации добыть.

– Их главный, тот, который дрался с Женькой, два раза звонил, а трубку не брали, он злой был как черт и подошел очень близко к борту, и я как бы случайно пролетел мимо и выбил телефон у него из рук…

– И я должна была поймать его, но не поймала, он плюхнулся в