Отражения - Мария Николаевна Покусаева

Стоило мне оказаться здесь одной, в темноте, рядом с холодным стеклом, за которым в зимних сумерках можно было различить темные силуэты деревьев и построек в саду, как все самообладание, которое у меня было, исчезло. Я разрыдалась прямо в подол чужого платья, притянув ноги к себе и обхватив колени.

Когда слезы закончились, я поняла, что Ахо был прав: вместе со слезами из меня выходила не печаль, а злость, и после этой вспышки я чувствовала не опустошающую усталость или отчаяние, такое, словно дальше в этой жизни не произойдет ничего хорошего, осталось только лечь и закрыть глаза. Нет, это была пустота иного рода. Чистое, ясное, свежее спокойствие.

Я все еще всхлипывала, дергаясь от каждого вдоха, и чувствовала, как покалывает воспаленные от слез глаза. Выходить в таком виде к людям не хотелось, и я позволила себе прислониться затылком к деревянной раме и уставиться с темноту сада.

Так меня и нашла Присцилла – именно она зашла в библиотеку, держа в руке фонарь с кристаллом.

– Я знаю, что вы здесь, леди Лидделл, – сказала она почти нараспев. – Где вам еще прятаться?

Должно быть, подумала я злорадно, Кондору в детстве приходилось не сладко.

Присцилла отодвинула штору на пару секунд раньше, чем я собиралась сделать это сама.

– Очень в духе героинь леди Бланки, – сказала она ехидно. – Прятаться за шторой и мерзнуть от сквозняка, потому что вам вздумалось пожалеть себя.

Я виновато улыбнулась и снова всхлипнула.

Присцилла устало вздохнула и села на подоконник рядом. Кристалл в фонаре делал тени резкими, отчего ее и без того худое лицо показалось мне изможденным.

– Мы настолько волнуемся, все ли с вами в порядке, дорогая Мари, что я лично пришла пригласить вас на ужин, – язвительные интонации в голосе Присциллы не исчезли, даже наоборот. – Но я подожду, пока вы успокоитесь окончательно. Вам нужен носовой платок или полотенце?

– Спасибо, я уже закончила, – ответила я в тон ей.

– Как вижу, удачно обошлись рукавами. Хорошо, я спрошу это, – ее голос все-таки стал серьезным. – Случилось что-то ужасное, о чем мой племянник по какой-то причине не хочет или не может рассказать, или вам просто нужно было поплакать?

Я вздохнула, чувствуя легкую боль в груди, которая всегда появлялась, если слишком долго и со вкусом рыдать.

– Второе, – ответила я.

– Это можно было бы сделать в своей комнате, леди Лидделл, – Присцилла сощурилась.

– В комнату, где я живу, леди Присцилла, частенько входят без стука, – ответила я. – И спрятаться там негде. Простите. Я умоюсь и приду.

– Справедливо, – несмотря на мой дерзкий тон, она не стала язвить в ответ. – Хотите рассказать мне что-нибудь?

Я посмотрела на нее, прямо в глаза, думая о том, будет ли благоразумно рассказать ей о методах Феликса проверять людей на прочность, и решила, что, пожалуй, не стоит.

Завтра меня в этом доме не будет.

– Его высочество принц Феликс просил передать вам привет, – сказала я вместо этого. – И леди Антея Альбская тоже просила передать вам привет. И лорду Парсивалю тоже.

– Лорд Парсиваль будет рад услышать это от вас за столом, за котором все скоро начнут собираться. Как вы понимаете, вы сегодня – главное блюдо.

– Ни капли не сомневалась, – я поежилась. – Феликс обыграл все так, словно собирается сделать меня… не знаю, своей любовницей? Платье скромное, да, но оно сделано в пару его костюму, и это видели все, кто там был, – выпалила я. Присцилла ничего не ответила, просто слушала, даже драматично ахать не стала. – Не уверена, что меня это к чему-то обязывает, конечно, но я бы с большим удовольствием отмотала время назад и отправила бы Форжо вместе с платьем куда-нибудь… подальше.

– И нанесли бы принцу оскорбление, отказавшись от его подарка, – Присцилла покачала головой. Она все-таки вздохнула, слишком громко, чтобы это было просто вздохом, но без оттенка насмешки. – Вас беспокоит то, что о вас будут говорить, или то, что он может потребовать от вас того, чего вы не хотите?

Я задумалась.

Вопрос был прямым, настолько прямым, что в моей голове что-то встало на место.

– Обо мне же все равно будут что-то говорить, ведь так? – сказала я вслух, не ожидая ответа. – И боюсь я не слухов, они не вредят…

– Вы боитесь власти, которую кто-то может получить над вами, – кивнула Присцилла. – Дары принцев – они как дары фей. Красивые, с подвохом, а отказ от них может стоить дороже, чем благодарность. Потому что благодарность могут потребовать, а могут и нет, – она положила руку на мои колени, все еще согнутые, словно пыталась утешить. – Считайте это маленьким маскарадом, о котором вас не предупредили, но который вас ни к чему не обязывает. Пока вы сами не решите взять на себя эти обязанности, конечно, и понести ответственность за этот выбор. Но намеренно нанести вам серьезное оскорбление никто не осмелится, даже принц. Мой брат в качестве патрона, леди Лидделл, это слишком серьезная сила, чтобы не считаться с ней, а если добавить к этому ложь о том, откуда вы взялись…

Она глубокомысленно замолчала. А я задумчиво дотронулась до серебряного колечка в ухе.

– Это все сложно.

– Не сложнее, чем затушить магией свечу, – отозвалась Присцилла. – Если понять принцип и научиться рассчитывать силы.

– Я бы предпочла и дальше тушить свечи.

– У вас будет шанс, – она усмехнулась и встала, одернув юбку. Это был намек на то, что пора. – Антею Альбскую попросили учить вас?

Я удивленно вскинула голову:

– Откуда вы…

– Это догадка, – голос Присциллы обрел привычные холодные, острые интонации. – Дайте подумать еще? Мой племянник, конечно, не предупредил вас об этом и знакомство с госпожой Альбской стало сюрпризом? Думаю, вы для нее тоже сюрприз. Хорошо, что он хотя бы спросил ее, хочет ли она возиться с неофитом, а не притащил вас к ней на чай.

– Леди, – сказала я, неуклюже сползая с подоконника.

– М? – Присцилла наклонила голову.

– Леди Альбская.

– Я помню ее, когда она еще не была леди, – Присцилла легко подхватила фонарик. – И иногда забываюсь. Да, вы правы, леди Лидделл. Леди Антея Альбская давно уже не просто Антея Альбская. Куда вы?

Она схватила меня за локоть.

Цепко и почти больно.

– В столовую… – ответила я голосом непонятливой ученицы, которая опять сделала ошибку, которую не способна исправить.

Присцилла кивнула в сторону лаборатории:

– Предлагаю для начала умыться, милая, – сказала она. – Это можно сделать здесь.

***

Этот ужин, последний, хотя и напоминал мой первый обед в этом доме