Отражения - Мария Николаевна Покусаева

– в то же время отличался от него. Все та же столовая, все тот же стол, все обитатели дома вместе – удивительная картина, если учесть, как часто Присцилла делала вид, что у нее болит голова, а Кондор просто не появлялся. Я снова была в качестве главного блюда, но вот смотрели на меня сейчас иначе.

Словно за то время, пока я жила здесь, и правда на правах почти что дальней родственницы, не обремененной богатством, обитатели Гнезда не только привыкли ко мне, но и постарались сейчас сделать вид, что они и правда семья.

А не группа людей, которая стремится разбежаться по сумрачным углам подальше друг от друга.

Больше всего я была рада видеть Ренара. Он сидел между леди Тересией и пустым местом, предназначенным, как я поняла, для меня. Ренар встал, чтобы отодвинуть для меня стул.

Кондор сделал то же самое для своей тетушки.

На столе уже стояло все, что нужно, слуги исчезли, как всегда в этом доме. От запахов еды у меня почти закружилась голова.

– Вы выглядите грустной, леди Лидделл, – лорд Парсиваль проследил за тем, как я села.

Его пристальный взгляд показался мне тяжелым.

– У леди Лидделл был сложный день, – ответила Присцилла за меня. – Она устала. Светские игры, дорогой, выматывают сильнее, чем пахота, тебе ли не знать. Тем более, неопытную девушку, – она обвела всех строгим взглядом. – Поэтому я предлагаю дать леди Лидделл возможность, наконец, поесть и помолчать, а за чаем она поделится тем, чем хочет поделиться.

Сказала – как отрезала.

Лорд Парсиваль усмехнулся и покосился на меня. В его взгляде уже не было той пугающей меня наблюдательности, только добрая ирония.

– Ну что же, – сказал он. – У нас есть, кого расспросить, пока леди Лидделл отдыхает.

– Вряд ли я хороший информатор, – отозвался Кондор. – По крайней мере, в том, о чем обычно хотят узнать от тех, кто побывал при дворе, – он посмотрел на Тересию, которая, кажется, хитро улыбалась. – Это леди Лидделл имела сомнительное удовольствие насладиться нарядами знати, я же большую часть времени провел за кулисами театра. В компании господина Блэкторна. Но главное увидел, – он подмигнул мне. – И должен сказать, что кое-кто отлично держался.

Я слабо улыбнулась и опустила взгляд в тарелку со сливочным супом.

– То есть, это не ты сегодня сопровождал нашу Мари? – удивилась Тересия.

Из дель Эйве никто и глазом не повел, видимо, Кондор успел рассказать им.

И, видимо, все это действо и игра в дружную семью за ужином затевалось не только ради меня, но и ради Тересии.

– Нет, леди Тересия, – ответила я. – Со мной был его высочество. Принц Феликс. Очень… большая честь для одной меня, но почему-то они так решили.

Она покачала головой, почти неодобрительно, хотя мне казалось, что должна была принять эту новость с энтузиазмом.

– Опасное это дело, милая, с принцами дружить.

– Я надеюсь, что это было не более, чем проявлением дружелюбия, – ответила я. – Учитывая, что его брат – близкий друг Кон… Юлиана. А я должна стать фрейлиной принцессы. Ну, – я покосилась на Парсиваля, пытаясь понять, как много он знает. – Я поняла так.

И замолчала, позволив Кондору самому все объяснить.

Паутина лжи, в которой я барахталась, была куда больше, чем ей стоило бы быть, а врать леди Тересии было куда более отвратительно, чем врать, к примеру, королю. Королю все равно, кто я и откуда взялась, по крайней мере, мне так казалось, а вот леди Тересии все равно не было.

Поэтому пусть лучше ей все объясняет тот, кто меня в это втянул, рассудила я и занялась тем, зачем сюда пришла. Едой.

– У Блэкторна не хватало людей для охраны зала, – сказал Кондор, когда закончил объяснять, что там за интерес у принцев ко всяким там пришлым девицам. – Он попросил меня помочь с отслеживанием нежелательных заклятий, и я согласился.

– Беспечно оставив девочку на растерзание светским чудовищам? – уточнила Присцилла.

– Приказ, тетя, это приказ.

– Ты больше не в подчинении Блэкторна, если я не ошибаюсь, – напомнила она.

– Нет, но…

– Его высочество Феликс, – вмешалась я в разговор, чтобы эти двое не сожрали друг друга. – Просил передать теплый привет вам, милорд. И леди Антея Альбская тоже, – я сделала глубокий вдох. – И вам тоже, леди Тересия, от нее привет.

– Как мило, – сказала Присцилла недовольно.

Тересия улыбнулась:

– Наслышана о ней. Но лично мы не знакомы.

– Вы многое потеряли, дорогая, – Присцилла улыбнулась и, кажется, отвлеклась от попыток поймать Кондора на лжи.

– А мне приветов никто не передавал? – шепнул Ренар мне на ухо, пока Присцилла рассказывала Тересии о том, откуда она сама знает Антею.

Я повернулась к нему и печально улыбнулась:

– Прости, пожалуйста.

– За что? – удивился он. – За то, что ты в последние дни слишком занятая молодая леди? Все в порядке, – заверил он меня. Они с Кондором переглянулись. – Возможно, даже лучше, чем ты думаешь.

– Еще я успел перехватить леди Аниту Рендалл, – сказал Кондор, не обращаясь особенно ни к кому. – И переговорить с ней насчет слуг в Арли. Не знаю, как долго мы там задержимся и не придется ли через несколько дней срываться в Альбу, но леди Рендалл кое-кого нашла, и завтра с утра нас ждут. А еще, – он посмотрел на меня. – Я взял на себя смелость позвать Ренара с нами. С этим, конечно, есть пара проблем, но…

– Спасибо, – одними губами сказала я.

– Ты лишаешь меня партнера по картам, злобный мальчишка, – проворчала Тересия.

– Я постараюсь заглядывать в гости, – пообещал Ренар и добавил, поймав взгляд Присциллы. – Не обещаю, что часто, но…

Они говорили о чем-то еще.

Потом слуги поменяли блюда.

За этой суетой лорд Парсиваль чуть наклонился ко мне:

– Если вы не против и если у вас есть силы, Мари, – сказал он. – Нам нужно поговорить. Без лишних ушей. Не переживайте, – добавил он, заметив, что я испугалась. – Это касается вашего платья, а не того, зачем вы навещали моего друга пару дней назад.

– Вы знаете?! – яростно прошептала я.

Парсиваль сощурился.

Я почувствовала, как краснею.

– Это между нами, леди Лидделл, – сказал Парсиваль. – Кто-то подобный приступ любопытства не поймет.

– Да, – сказала я, потому что хорошо помнила, как все это воспринял Кондор. – Я знаю.

***

Изалотта Гедвиг отвратительно играла в снежки.

Она вообще была достаточно неуклюжей, застенчивой настолько, что, казалось, еще немного – и бедняжка начнет падать в обморок от звука собственного имени. Все, что она умела, это молчать, опускать глаза в пол, когда к ней обращались, и, натыкаясь на