На скамейке возле Нотр-Дам - Ирина Степановская

– Ну, да. Она там так плакала!

Лена внезапно не то чтобы развеселилась, но как бы пришла в себя.

– Ну, вы, девчонки, даете! То в музее плачете, то водку хлещете… Оставить вас на день нельзя!

– Ну, ты и не оставляй! – Я выбежала в туалет и присела на корточках перед унитазом.

– Танька, что с тобой? – по-настоящему испугалась Лена.

– Голова сильно кружится. И тошнит. – Вся наша ванная комната кружилась у меня перед глазами. – Лен, это, наверное, вегетососудистая дистония. Мне раньше такой диагноз ставили.

Лена озабоченно нахмурила брови. Помогла мне умыться. После того, как все круассаны оказались снаружи, мне стало легче.

– Это Париж не хочет, чтобы я уезжала, – сказала я, вытираясь полотенцем перед зеркалом. – Не отпускает меня.

– Ага! А в первый день он не хотел, чтобы ты приезжала. Слушай, подруга, – она подсела поближе ко мне, – а у тебя перед отъездом мужчины не было?

– Да у меня никакого мужчины уже несколько лет не было, – автоматически ляпнула я и вдруг похолодела. Несколько лет не было, а вчера ведь было! Неужели это все быстро так проявилось! Какой кошмар! Как я могла забыть про вчерашнее бурное утро с Михаэлем? Неужели я забеременела? Мне даже в голову не могло это прийти! Ведь сколько лет мой друг не хотел иметь детей и боялся, что если я заберемененею от него, то буду рожать. Это был его пунктик, и он всегда предохранялся. И вот я расслабилась! Боже мой, какая я дура! Теперь мне придется делать аборт.

– Ты стала какая-то зеленая, Танька! – испуганно потрясла меня Лена. – Может, все-таки вызвать врача? У нас ведь страховка!

– Нет, погоди, не вызывай. Сейчас пройдет. Это, наверное, все-таки дистония. Или был слишком жирный фарш. – Я лихорадочно впоминала, что знаю о том, как протекает беременность. Не может быть, чтобы тошнить начало уже со второго дня! Я еще больше похолодела. Почему бы и нет? Я вспомнила, как мать мне рассказывала, что лежала в больнице чуть ли не с первого дня беременности до родов.

– Ну, полежи. – Лена смотрела на меня с недоверием.

Я вздохнула. Мне очень нужно было кому-то рассказать. Ленка для этого подходила лучше всего.

– Был у меня мужчина. Вчера. Вот здесь. – Я похлопала ладонью по кровати, на которой сейчас лежала. Но сколько я ни храбрилась, мне все-таки было неловко, что Ленка теперь узнала, что посторонний человек был в нашем с ней общем номере, и я покраснела. Но Ленка думала не об этом.

– Где здесь аптека поблизости? Не знаешь?

Я не знала, но вспомнила, что Михаэль как раз ходил в аптеку за мазью для моей ноги. (Нога, кстати, уже совсем не болела, и огромная мозоль зажила, будто в сказке.)

– Зачем тебе аптека?

Ленка закатила глаза к небу и произнесла не менее нравоучительно, чем я в начале нашего разговора:

– Ой, Танька, какая ты глупая! Тест на беременность надо купить!

Я посмотрела на нее и сказала:

– Представь себе, я никогда не была беременной.

– Господи, лежи тут, не двигайся, пока я не приду! Может, и в самом деле отравилась. А мы тут с тобой панику развели.

Я только кивнула и закрыла глаза, в ожидании и надежде, что все наши предположения о моем состоянии – нелепая ошибка.

Вернулась она довольно быстро. Протянула мне плоский пакетик, который сама же по ходу и разорвала.

– Держи! Купила такой, что баночка не нужна!

Я встала с постели, взяла у нее полоску с тестом. На всякий случай, просто от безысходности, спросила:

– Слушай, ты так и не вспомнила, что было в той записке?

Она вдруг хлопнула себя по лбу:

– Танька, вспомнила! Какой-то Мишель или Майкл писал тебе, что будет ждать тебя до отъезда. И номер телефона оставил.

Я сидела и тупо смотрела на полоску.

– Ну, ты что? Иди! Я пока здесь проветрю. – Ленка подошла к окну и распахнула его. – Смотри, у нас, наверное, уже холод собачий, а тут тепло! Она высунулась из окна чуть ли не по пояс… – Какие-то немцы грузят в автобус не худенькие телеса…

– Откуда ты знаешь, что именно немцы? – Как мне не хотелось делать этот тест. Пока он не сделан, еще оставалась надежда на дистонию…

– Я же в институте учила французский и немецкий. Конечно, немцы. Вон как горланят. Уверена. А что?

– Ничего. – Я прошла в ванную комнату и выполнила тест. В инструкции было написано, что по нему беременность определяется достоверно с задержкой не менее трех дней. У меня пока никакой задержки не было вообще – срок еще не подошел, тем не менее тест даже долго думать не стал. На том месте, которое обозначало беременность, сразу ярко загорелась красная полоса. Я бросила тест в мусорное ведро. Вышла из ванной, тоже подошла к окну и выглянула на улицу. Никакого автобуса перед входом уже, конечно, не было.

– Таня, ну что? – Лена заглянула в глаза. Вид у меня был такой, что обманывать ее и делать веселое лицо было бы бесполезно. – Таня, да ?

Я была просто в отчаянии. Из одной проблемы в другую! Ну, надо же было мне залететь? Прямо с одного раза!

Лена вдруг догадалась.

– Таня, он – немец?

Я сказала:

– Немец. Хоть португалец. Какая разница?

Она вдруг схватилась за голову.

– Таня, прости! Ведь если бы я не потеряла эту записку, ты могла бы ему позвонить!

– Угу. Позвонить и сообщить малознакомому мужчине, что, поскольку мы с ним вчера переспали, сегодня я от него уже беременна? Не бери в голову. Никуда бы я звонить не стала. Приеду в Москву, сделаю аборт. Первый раз в жизни.

Она вдруг села на кровать и заплакала. Я удивилась, подошла. Села рядом. Ее обняла:

– Ты-то чего плачешь? Ты ведь, надеюсь, не беременна?

– Нет, но все равно-о-о…

– Дурочка! – Я стала рыться в сумке, чтобы достать бумажные салфетки – вытереть ей глаза. Скомканный листок попался мне в руку. Я вытащила его, посмотрела. Эта была та самая записка.

– Вот же она! Не плачь! – Я показала записку Лене, дала ей салфетки.

– Таня, позвони!

– Что я, с ума сошла? Давай мы умоемся и все-таки куда-нибудь пойдем. Не сидеть же в номере в последний день в Париже! Хоть прогуляемся по Большим бульварам. Пешком и не торопясь. Поедим мороженое где-нибудь в кафе. Кофе попьем. – Я подумала и добавила: – Если меня опять рвать не будет.

Она сказала жалобным голосом:

– Таня, не бойся! Аборты теперь делают под наркозом. Совсем не больно. У моей мамы даже есть знакомый врач. Нам бы только теперь до дому добраться!

Она стала одеваться. Я ругалась мысленно на себя. А еще говорят, что мужчины на Западе к женщинам без презервативов не ходят… Ведь был же в аптеке! Мог бы и сообразить! Я была вне себя от злости. Счастье еще, если я просто окажусь беременной. А то ведь можно было что-нибудь подцепить… Вне себя я смяла записку, швырнула ее в ванной в мусорную корзину и включила душ. Я сделала воду такой горячей, что еле терпела. Еще одна глупость. Как будто температура наружной воды могла очистить меня изнутри?