Тени на стекле - Дарья Шатил

Она запустила пятерню в волосы, нервно взъерошив их.

— Боже, ты просто дура! Мне и сказать-то больше нечего, — Алексис ходила из стороны в сторону, уперев руки в бока, то и дело бросая на Джаки полные недоверия и непонимания взгляды.

А та, как нашкодивший ребенок, сидела на кровати, низко склонив голову.

— У тебя что есть какой-нибудь гениальный план, в который ты меня не посвятила? — с надеждой в голосе спросила Алексис.

Скрестив ноги в лодыжках, Джаки отрицательно мотнула головой.

— Похоже, ты в край чокнулась, — протянула Алексис. — Я тебя совсем не узнаю… С тех пор, как я приехала, ты только и делаешь, что выкидываешь подобные фокусы, — Алексис раздраженно тряхнула головой и села на кровать. — Ей богу, не узнаю.

Джаки криво улыбнулась.

— Я не приспособлена к подобным окружающим условиям.

— И что же ты собираешься делать?

— Даже не предполагаю… Знаешь, я тебе кое-что не рассказала.

— Мучают меня странные сомнения, что ты мне многое не рассказываешь, — протянула Алексис.

— Если я расскажу, ты обещаешь не сильно… кричать?

Алексис немного подумала, а потом кивнула.

— Помнишь ту ночь, когда я звонила тебе и предлагала пойти со мной куда-нибудь? Это было примерно неделю назад, ты тогда еще отказалась, — медленно спросила Джаки, подбирая каждое слово.

— Помню.

— Так вот, — Джаки сделала глубокий вдох, набираясь смелости. Это было сложно. — Тогда я все-таки пошла в ночной клуб с секретаршей моего отца. Там… я напилась…

— Напилась? — удивленно перебила ее Алексис. — Ты же не пьешь.

— Да, напилась. В слюни, — расстроенно констатировала девушка. — Наверное, это было мне нужно… Я практически ничего не помню с той ночи, но на утро я проснулась в одних рваных чулках здесь в гостиной.

— Ух ты, не хило ты повеселилась, — присвистнула Алексис.

— Как потом мне рассказал Рик, этой ночью мы переспали, но и этого я тоже не помню.

— Есть вероятность, что он.?

— Нет, не думаю, — Джаки покачала головой. — Он может быть эгоистом или жестоким, но он не лжец, я в этом уверена.

— Что же… Это немного шокирует, — выдохнула Алексис. — Есть еще что-то, что ты мне не сказала?

— Есть, — Джаки сделала паузу, раздумывая, что еще было бы дозволительно сказать. — Сегодня, после того, как я вернулась от Зейна… Рик поцеловал меня в кабинете Скота. И это было… будоражище…

— Почему ты его не остановила? — Алексис выжидающе посмотрела на подругу.

— Не захотела… Знаешь, я все думаю о том, зачем он меня поцеловал или зачем я ему ответила. Это было так непривычно…

— Но тебе понравилось, не так ли?

— Определенно, — не раздумывая ни секунды, ответила та. Врать самой себе не имело смысла. — Я подобного никогда еще не испытывала. Такое желание… страсть…

— Да уж… не знай я тебя, подумала бы, что ты влюбилась… Ладно, делай что хочешь, но пеняй на себя, если вдруг что-то пойдет не так, — предостерегла Алексис и встала с кровати, рассматривая свои наручные часы. — Уже поздно… Завтра должны привести оставшуюся мебель, поэтому я пожалуй пойду. Будь осторожна, милая.

— Буду, — кивнула Джаки. — Я провожу тебя.

Джаки проводила подругу до двери, радуясь тому, что, когда они выходили из спальни, Рика в гостиной не было. Ей нужно было время, чтобы подготовиться к последствиям своих слов. Все-таки сложно сталкиваться лицом к лицу со своими проблемами. Вся ее решительность куда-то испарилась, а от былой смелости не осталось и следа. Сейчас она казалась себе всего лишь маленькой запутавшейся девочкой.

Она закрыла за Алексис дверь. После разговора с ней на душе стало немного легче. Теперь ей казалось полнейшей глупостью ее боязнь рассказывать подруге о случившемся. Неужели она бы осудила ее? Это было маловероятно. Алексис человек морали, но других никогда не осуждает. Но Джаки было интересно, смогла бы она рассказать все, не находясь под влиянием момента? И что-то ей подсказывало, что она не проронила бы ни слова. Она абсолютно не умела врать, однако очень хорошо хранила свои секреты, не зря же говорят: молчание — золото.

Джаки вернулась в гостиную и, включив телевизор, села на диван. В комнату ей возвращаться не хотелось, собственно как и думать о работе. Ей хотелось просто расслабиться. Она скользила взглядом по картинам на стенах по обе стороны от телеэкрана. Пытаясь понять характеризуют ли они своего хозяина. С одной стороны что-то абстрактное и непонятное. Джаки плохо разбиралась в живописи. Знала от силы двух или трех современных живописцев и несколько всемирно известных, таких, как Рафаэль или Микеланджело. Так что, если бы кто-то спросил у нее мнение об этой картине, где смутно вырисовывались синие и красные контуры человеческих тел, она бы сказала только одно слово — мазня. Другая картина чуть больше походила на картину. Это был чей-то портрет. Ни одна из них не могла ничего ей поведать, как и любая другая картина в этом доме.

Джаки погрузилась в свои мысли, совершенно не обращая внимания на диктора, что с экрана телевизора вещал об ожидающей их завтра погоде. Это ее нисколько не волновало. Не волновала ее и статья. Даже издательство в этот момент отошло на задний план.

Она то и дело возвращалась к словам Алексис. Некоторые она бросила в порыве ярости, некоторые невзначай, наверное даже не обратив на них внимания. Но Джаки уловила каждое из них. И все они заставляли ее задуматься.

«Он отвез тебя на работу, и ты растаяла?»

«Не знай я тебя, подумала бы, что ты влюбилась»

Это так абсурдно.

Чьи-то руки опустились к ней на плечи. От удивления Джаки пискнула и обернулась. Сзади нее, за спинкой дивана, стоял Рик. Его волосы уже высохли, но были взъерошены, а не уложены как обычно, а оттого неопрятными прямыми прядями свисали по обе стороны от его лица. Делая его каким-то одомашенным, что-ли. Таким непохожим на себя обычного. Это удивило Джаки.

Не то, чтобы это ему не шло, просто видеть его таким было… непривычно. Джаки поймала себя на мысли, что она привыкла к нему, к холодному, такому не похожему на Зейна, Рику. Он стал для нее чем-то неотъемлемым.

— О чем задумалась? — спросил он.

— О словах Алексис, — Джаки отвернулась, но не сбросила его рук со своих плеч. Ей, как ни странно, нравилось ощущать их тепло.

— Мамочка тебя наругала? — в его голосе слышалась издевка. И Джаки была рада, что в таком положении не может видеть его лица. Ей не хотелось видеть холодный и расчетливый взгляд, который, как ей