Любовь по его правилам - Рина Ушакова

— Как давно я не слышал этого от тебя, — тихо сказал он, обняв её одной рукой.

Его пальцы крепко впились в её талию, и Даниэла замерла, почувствовав, как Феликс коснулся губами её уха.

— Так ты поможешь мне? — спросила она.

— Возможно, — ответил Феликс и посмотрел ей в глаза. — Но ты же понимаешь, что просто так я тебе помогать не буду.

— Раньше ты делал это просто так, — пропищала Даниэла и попыталась отстраниться от него, но он не собирался её отпускать.

— Разве? — наигранно удивился Феликс, погладив её по щеке. — Я всегда думал, что ты пользуешься моей добротой в кредит. Не переживай, если нет денег, мы всегда можем договориться.

Ничего другого от него Даниэла не ожидала, но в сложившейся ситуации её больше волновала расправа, которую над ней могли учинить одноклассники.

— Феликс, твои шутки сейчас совсем не в тему, — сказала она. — У меня вообще-то серьёзная проблема.

— Это как-то связано с тем списком, который я утром передал твоему однокласснику? — уточнил он.

— Так ты знал!

Непонятно, почему это до сих пор удивляло Даниэлу. То ли она была слишком наивна, то ли надеялась, что у него проснётся хоть что-то похожее на совесть. Впрочем, ждать её пробуждения можно было долго, потому что Феликс проявлял исключительно спокойное равнодушие.

— Почему ты мне раньше не сказал? — возмутилась Даниэла.

— Я думал, что ты повелась на всеобщую истерию и тоже тянула время. Участие в подобных глупых затеях как раз в твоём стиле.

— Как видишь, нет.

— И что же ты собираешься делать? — спросил Феликс, понизив голос.

— Не знаю, я просто хочу их растоптать, уничтожить, заставить страдать!

Похоже, этот план ему понравился, потому что он уткнулся ей в плечо и бесшумно засмеялся. Хотя дело могло быть и в том, что надувшаяся от злости Даниэла опять напомнила ему представителя семейства хомяковых, но он решил об этом промолчать.

— Если я правильно понял, то поручить всё это ты хочешь мне, — сказал Феликс.

— Ну, не обязательно именно это… Мы же можем подменить список или что-то вроде этого…

— Подделка документов? Даниэла, твоя тяга к нарушению уголовного кодекса меня уже пугает, — ответил он и погладил пальцем её губы. — У меня есть вариант получше: ты придумаешь для своего класса что-нибудь другое и победишь всех остальных. Я уверен, до конца дня тебя обязательно посетит какая-нибудь гениальная мысль.

Надо признаться, что она надеялась услышать от него что-то, что она не могла бы сообразить сама, поэтому Даниэла резко отцепила от себя его руки и посмотрела на него недовольным взглядом.

— Спасибо, помог, так помог, — сказала она и повернулась к выходу.

— И куда ты собралась? — спросил Феликс, опять схватив её, и притянул к себе. — Я же сказал, что твой класс в любом случае победит, но для этого нужно, чтобы вы участвовали.

Даниэла капризно поджала губы, но сдержать проступавшую на них улыбку не смогла, поэтому повернулась к Феликсу и посмотрела на него.

— Хорошо, я поняла, — кокетливо сказала она. — Я разберусь с этим.

Вообще-то это решало только часть проблемы, потому что всё ещё нужно было как-то объяснить одноклассникам, почему им срочно нужно всё поменять, но это уже казалось не таким важным. Теперь основной целью Даниэлы стала месть «А»-шкам, и ради этого она готова была немного пострадать.

— У меня там дела ещё остались, встретимся позже, ладно? — сказала Даниэла.

— Нет, у тебя ещё есть дела здесь, — строго ответил Феликс.

* * *

— Тоска, — выдохнула Даниэла и уронила голову на руки. — Когда ты меня уже отпустишь?

— Когда ты всё доделаешь.

Перед ней на парте лежал раскрытый учебник по физике и тетрадь с выполненной от силы на треть домашней работой. Мозг уже закипал от тонны бесполезной информации, но Феликс не жалел её и терпеливо следил за тем, как Даниэла пытается решать задачи.

— Почему я вообще должна этим заниматься? Мне не нужна физика!

— Потому что я не могу позволить моей девушке скатиться на двойки из-за её лени и недисциплинированности.

— Я не понимаю, что тут нужно делать, — пожаловалась Даниэла.

— Я тебе уже три раза объяснял, но могу повторить.

Никакие аргументы не работали, поэтому ей пришлось вернуться к условию задачи. Несмотря на старания Феликса выглядело оно всё равно как текст, написанный непонятными символами на незнакомом языке. Сосредоточиться мешало ещё и то, что Феликс сидел рядом, обхватив её рукой.

— У меня ничего не получается, — сказала Даниэла. — И хватит прижиматься ко мне, я так вообще сконцентрироваться не могу.

— Я не прижимаюсь, я держу тебя, чтобы ты не убежала.

Минут через двадцать она добила ещё две задачи, и это уже было больше, чем Даниэла делала обычно, но Феликс оставался непреклонен и требовал, чтобы она дорешала всё до конца.

— Нет, я не понимаю, — сказала Даниэла, — это какой-то твой розыгрыш или что? С чего тебя так стала волновать моя успеваемость?

— А почему мне должно быть всё равно? Ты в последнее время совсем забыла, что в школу приходят, чтобы учиться.

— Да, давай ещё сделай вид, что ты в этом не виноват, — не выдержала Даниэла. — Хочешь сказать, что не в курсе, из-за кого мне приходится со всеми этими бумагами носиться, из-за кого я прихожу домой под вечер и из-за кого у меня не хватает времени ни на что? Я знаю, что это ты меня старостой сделал, и я тебя за это никогда не прощу!

— Я надеялся, что так ты хоть немного научишься ответственности, — спокойно ответил Феликс.

— А меня ты спросить не хотел, нужно мне это или нет?

— Зачем? Если бы я спросил, ты бы не согласилась.

— Феликс, ты самый невыносимый, самый беспринципный, самый наглый…

Перечислять Даниэла могла бесконечно, но вовремя опомнилась. Сколько раз она обещала себе держать себя в руках и не вестись на его провокации, но на практике это оказывалось не так просто. Под напором эмоций Даниэла теряла контроль над собой, однако от этого зависело, сможет ли она всё-таки отвоевать свою самостоятельность перед Феликсом.

Силой воли Даниэла подавила разгоравшуюся в ней злость и улыбнулась самой милой улыбкой, на которую была способна.

— Но я всё равно тебя люблю, потому что ты самый лучший, — сказала она.

После этого Даниэла обхватила его шею руками, чмокнула в губы и, захихикав, вернулась к домашке. На удивление, это сработало: Феликс ничего не ответил и притих, отвернувшись в сторону.