Вместе. Синдром Керчепина - Awelina

залезла под душ. Потом переоделась в юбку, блузу и пуловер без рукавов, привела в порядок волосы, села на кровать, размышляя, стоит ли зайти к Иоданиру до общей лекции, выдержу ли разговор, прикосновения?.. Что нуждаюсь в том, чтобы увидеть его, не сомневалась. Но готова ли получить ответ на вопрос: связан ли он и отбытие Вироны Вурк в корпус «Туман»? Точно знаю, что ответ мне не понравится…

Когда в дверь постучали, я вздрогнула. Первой мыслью было: он сам пришел ко мне. Напряженным, вдруг севшим голосом произнесла:

— Открыть.

Но на пороге оказался не Тэпп, а дежурный и комендант женского крыла общежития. Оба впились в меня удивленными взглядами, видимо, то, что я полностью одета и собрана, словно готовилась к их появлению, озадачило визитеров. Парень из альтернативщиков перевел взгляд на седовласого и полного кера Осифа, а тот заговорил:

— Доброго дня, госпожа Зарянская. У нас официальное поручение проводить вас в кабинет 14/79 корпуса Д для беседы.

Что-то произошло. Что-то нестандартное, со страшными последствиями, иначе за мной на допрос не отправили бы сразу двоих да еще и ранним утром. Но что? Продолжение разбирательства, которым грозил Лит Идена и на которое настраивался Деймос? Или новое разбирательство, связанное с моим опасным уровнем дара? Или… Нир сделал что-то необдуманное?..

Предчувствие пронзительной болью сжало сердце, оно замерло, потом бешено заколотилось, дыхание перехватило.

— Хорошо, — металлическим отстраненным голосом выдала я, поднялась на негнущиеся ноги, ощущая, как холод от живота пробирается вверх.

Шаг еще шаг и еще. Мы шли по коридорам и через рекреации «Пикса три», в это время абсолютно пустые, заполнявшиеся лишь негромким топотом наших ног, шорохом одежды. Стук сердца отдавался в горле, в ушах, по позвоночнику струился лед, инстинкты, страх и не отпускающее предчувствие заставляли сконцентрировать силу, чтобы в любой момент ударить и спастись.

В кабинете 14/79, неожиданно ослепившим меня ярким искусственным светом, заставившим сильно встревожиться, ждало четверо мужчин. Черное обмундирование с буквосимволами «Пикса три», подавляющее, раздражающее, мрачные, замкнутые лица, из которых знакомо только одно — Яна Годаса, заместителя директора уны по работе с общественностью, звезды голоэкранов и спикера во всех пропагандистко-рекламных интервью.

— Артемия Зарянская. 18 лет. Дар — аква, уровень второй. Группа М-135. Время начала опроса — 6:03, - проговорил для протокола ровным тоном самый молодой из присутствовавших мужчин, сидевший в крайнем слева кресле. Скорее всего, исполняет обязанности секретаря и понятого.

— Садитесь, Артемия, — заученно улыбнулся Годас, видимо, догадавшись, что только он мне знаком, и предположив, что поэтому более или менее внушает расположение.

На самом деле нет. Слишком холеный, скользкий. Если кто и внушал мне здесь доверие, то субтильный мужчина в кресле посредине, с пшенично-русыми вихрами волос, бледным лицом, с характерным для менталистов отсутствующим и одновременно препарирующим тебя взглядом болотно-зеленых глаз. Примерно такой же у Нира…

Отлепившись от порога, прошла к одинокому стулу, стоявшему напротив мужчин, села на неудобное сиденье, поежилась от прохлады. Оглядела серые пустые стены, оценила направленные на меня пристальные, тяжелые взгляды, облизала губы и попыталась расслабиться, все же во второй раз уже здесь… Разумеется, это не вышло.

— Вы знаете, почему вас сюда пригласили? — Дружеский тон, полуулыбка. Все, конечно, безупречно, вот только исходившее от мужчин напряжение говорило: все рухнуло, Артемия, ты под обломками.

— Нет.

Менталист не отводил от меня по-змеиному цепкого, пристального взгляда, считывая малейшие признаки лжи или колебания, изменения в выражении лица, улавливая жесты-адаптеры. Если он заподозрит, что неоткровенна, пытаюсь запутать комиссию, тут же возьмет допрос в свои руки, потребовав снять ди-чип, начав ментальную проверку. Такие полномочия у него есть, не зря здесь находится секретарь-понятой, ведущий протокол.

Решила не смотреть на мужчину, чтобы не рисковать и не потерять самообладания.

Кер, сидевший рядом с Годасом, очень смуглый, с некрасивым вытянутым лицом, оторвался от планшета и едко поинтересовался:

— Вы ждали визита?

— Нет.

— Как тогда объясните, что были полностью одеты, когда за вами пришли? Дежурный и комендант ждали вас менее минуты.

— Я не ночевала в своей комнате и вернулась туда около половины шестого утра.

Руки и колени начали мелко трястись, и заставила себя переключиться на дар, ощутить каждую молекулу воды в помещении, в мужчинах напротив, в себе. Противная дрожь прекратилась.

— Где вы провели ночь, Артемия? И где конкретно были в промежутке между четырьмя и пятью часами утра?

Что не так с этим временем? В эти часы «Пикса три» будто вымирает. Но что-то все же случилось…

— Я ночевала в медблоке. Проснулась в четыре. В то время, которое вы указали, разговаривала с моим куратором, ди-психологом Лейдой Чен.

Мужчины переглянулись.

— Записи в медблоке не ведется… — негромко высказался широкоплечий плотный блондин, брезгливо скорчив лицо.

— Фантастика. Кера Чен теперь не спит и дежурит у кроватей студентов, чтобы как можно скорее поговорить с ними, — саркастично усмехнулся смуглый.

— Артемия, — Годас посерьезнел. — Кера Чен подтвердит ваши слова?

— Конечно.

Вероятно, Лейду возьмут на заметку из-за неофициального и конфиденциального разговора. Его подробности она совершенно точно скроет, воспользовавшись своим правом ди-психолога.

— Разумеется, она подтвердит. — Смуглый уродец, видимо, вновь сверился с данными проклятой системы безопасности. — Есть запись, как она покидает медблок. А вот к себе в комнату вернулась недавно, в 6:04.

— Еще один неспящий. Ее позже опросим, — резюмировал блондин.

Еще час Лейда блуждала по уне. Заходила к Тэппу?..

Годас снисходительно-терпеливым тоном обратился ко мне:

— Артемия, расскажите, что с вами случилось такое, что вы провели ночь в медблоке.

— Данные есть в моей медкарте.

— Мы желаем услышать с ваших слов.

— Переутомление. Перенапряжение. Почувствовала себя плохо, обратилась к медику.

— Есть доступ к сирсу студентки? — Годас спросил у смуглого.

Тот, недовольно морщась, покачал головой:

— Только к некоторым облакам. В основном связанным с учебной программой и ее профилем.

— Сами блоки ставили? — Годас многозначительно улыбнулся мне, прищурившись.

— Это личная информация. Я имею право не отвечать на этот вопрос.

— И не надо. Я знаю, кто их ставил, Артемия, вы, не желая говорить, все подтвердили. Только один студент здесь позволяет себе пользоваться лазейками в правилах уны. И ему, кстати, тоже не спалось.

На секунду-другую воцарилось давящее молчание, заставившее бояться еще больше. Что происходит? Какое дерьмо случилось, что трое отмороженных, жестких и дотошных сотрудников администрации дружно вцепились в меня и смотрят так, словно я преступница.

— Итак, — Годас прокашлялся. — Вы поговорили с Лейдой Чен, что было потом?

Мною овладела здоровая злость, чуть приглушив страх.

— Меня обследовал медик, посчитал нужным вколоть тонизирующее и отправил восвояси, — довольно резко ответила. — Могу я узнать, что случилось? Зачем я