Зажигая звезды - Мари Милас

Глаза наливаются кровью, предохранители сгорают. Я хватаю его за затылок и ударяю лицом об руль. Раз. Немного вдыхаю воздух через нос. Два. Второй удар сопровождается хрустом. Надеюсь, его кольцо в носу заденет мозг, если он у него есть.

– Она заслуживает тысячи открытых дверей.

Только я сам захлопнул их перед ее лицом.

Я разворачиваюсь и направляюсь к двери, слыша его проклятия и плач со словами «Ты сломал мне нос, ублюдок».

Это и было моей целью, мудак.

Адреналин все еще смешивается с кровью, когда я поднимаюсь на третий этаж. Мне нужно успокоиться, прежде чем… Прежде чем что? Что я собираюсь делать и говорить Бель?

«Привет, мы не виделись шесть лет. Я мудак. Как поживаешь?» или «Отлично выглядишь, я все еще мудак, что нового?».

Что нового с какого момента? А, точно – с того самого дня, как я бросил ее в слезах в больничной палате. Мне хочется оказаться на месте этого придурка со сломанным носом. Ведь я не лучше его. Он хотя бы не испортил жизнь и не разбил ей сердце.

Я прислоняюсь лбом к холодной стене в попытке охладить мозг, который за сегодня выработал годовой план. Делаю пару тяжелых вдохов и выдохов, которые звучат так, как если бы я готовился к боксерскому бою. Что, наверное, близко к правде. Сжав кулак так крепко, что ногти впились в ладонь, стучу в ее дверь.

Я слышу шорох и нецензурные проклятия, когда она, видимо, обо что-то ударяется. Это вызывает подобие улыбки на губах. Дверь открывается со скрипом, который разносится по всему дому, который еле стоит на фундаменте.

Бель предстает передо мной – и на этот раз я вижу ее лицо. Мы попадаем в другое измерение, когда встречаемся взглядами. Сердце спотыкается и делает остановку. Она почти не изменилась: все те же аккуратные черты лица, только потерявшие детскую припухлость. Волнистые каштановые волосы, подчеркивающие глубокий зеленый оттенок ее глаз. Маленький шрам над бровью, который запомнился мне в тот день, когда я видел Бель в последний раз. Он не уменьшает ее красоты, а наоборот, добавляет некий шарм. На первый взгляд кажется, что ничего не изменилось, кроме того, что она стала женщиной. Это не проявляется в каких-то явных вещах, скорее, просто происходит неуловимая внутренняя трансформация, при которой ее спина становится прямее, а взгляд – тверже. И прямо сейчас он мечет в меня ножи. Я пробегаю глазами по ее фигуре. Она похудела, сильно похудела. Отрываюсь от ее голых ног, чтобы наконец-то заметить то, во что она одета.

Футболка. Моя футболка.

Бель помнит. В моей груди разливается тепло.

– Ты всех встречаешь в одной футболке?

Я тут же хочу взять свои слова обратно, ведь они совершенно не подходят для начала мирного диалога.

– Обычно я встречаю всех голой, – выплевывает она, и в следующую секунду дверь захлопывается прямо перед моим носом.

Заслужил.

* * *

Прошел час, а может, и больше, а я все еще сижу под дверью Бель, словно какой-то мокрый побитый щенок. Она не ответила ни на один мой стук и просьбу поговорить. И я не удивлен.

«Я прощу тебе все, но только не твой побег».

Чертовски верно, дорогая.

Сожалел ли я все это время о том, что принял такое решение? Бесчисленное количество раз. Я даже уже не знаю, где начинается и заканчивается вина за то, что мы попали в аварию, потому что она сливается с виной за то, что мой выбор жить без нее уничтожил нас обоих.

Говорят, все познается в сравнении. И это действительно так: когда я уходил от Бель, мне казалось, что нет ничего больнее, чем видеть то, как все мечты любимой девушки рушатся у нее на глазах. Но затем боль оттого, что она больше не моя, разорвала меня на части. Эта любовь была слишком сильна, раз сожгла нас в один миг. Я потерял способность чувствовать, потому что именно Бель всегда заставляла меня это делать. Урок, который мной был вынесен, хочется выгравировать на теле: никогда не помышляй о разрыве с любимым, если ты не готов этого вынести. Я никогда не был и не буду готов прожить жизнь без нее. Но слишком поздно. Эти клочья уже не сшить даже волшебными нитками, потому что я заслужил всю ненависть и презрение с ее стороны. Мне никогда не искупить эту вину.

Но я все еще здесь, потому что шесть лет без нее были вечностью без глотка воды. И теперь, когда мне дали испить из этого святого Грааля хоть каплю, мою жажду уже не остановить. Слишком много вопросов всплывает в голове, как в какой-то викторине.

Как она оказалась в академии?

Как ее колено, позволяет ли оно ей танцевать?

Почему я ни разу не встретил Бель в Бристоле, хотя пару раз специально проезжал мимо ее дома? Если она все это время жила в Лондоне, то наверняка регулярно возвращалась домой.

Я знаю единственного человека, который имеет представление о ее жизни, и именно поэтому стук в его квартиру в час ночи разносится по всему этажу. Лиам открывает дверь в одних боксерах, которые уже похожи на палатку оттого, как его член натянул их.

– Серьезно? Да ты издеваешься надо мной? – гневно пыхтит он.

– Прости, но сегодня я прерву поездку на твоем траходроме. – Я прохожу в его квартиру, которая больше похожа на музей или какой-то дворец восемнадцатого века. Серьезно, как он может жить в этой гнетущей атмосфере бархатной мебели и золотых люстр? Кровь аристократа не всегда идет ему на пользу.

– Конечно, ни в чем себе не отказывай, придурок. – Он захлопывает дверь и направляется в спальню.

Пять минут спустя Лиам появляется под руку с леди, шепча ей, как я понял, слова успокоения. Перед тем как захлопнуть дверь перед ее носом, он мурлычет: «Я тебе позвоню».

Он ей не позвонит.

– Ну и? – Лиам разводит руки в стороны, призывая объяснить причину моего визита.

– Не прикидывайся тупым, ты ожидал, что я приду к тебе.

– Ожидал, но не в час ночи. Люди вообще-то спят в это время, – ворчит он, заходя на совмещенную с гостиной кухню.

– Я знал, что ты не спишь, – ухмыляюсь я.

– Отлично. Так, значит, это еще и преднамеренная остановка моей кардиотренировки.

– Побереги свое сердце, а то оно не выдержит таких нагрузок.

Лиам ничего не отвечает. Вместо этого он наливает нам виски на два пальца и