Грешная одержимость - Айви Торн

Я чувствую себя ужасно. Я обязан своей жизнью Велесам и сделаю все для их семьи. И все же я не смог быть рядом, когда Сильвия нуждалась во мне.

— С ней все в порядке? — Спрашиваю я, хотя мои легкие едва могут дышать.

— Она потрясена, но все в порядке. — Говорит он, его гнев снижается. — Лучше никогда такому больше не повторятся.

— Не повторится. — Категорически соглашаюсь я.

28

ДАНИ

— Доброе утро, Букер, — приветствую я, поднимаясь по ступенькам, он уже успел сменить Хэнсона.

— Мисс Ришелье. — Говорит он, кивая.

Войдя в дом, я закрываю за собой дверь и вздыхаю. Я могла бы остаться с Ефремом навсегда и не раздумывать об этом. Спать в его объятиях было великолепно, а просыпаться с ним было еще лучше. Мне понадобится некоторое время, чтобы выкинуть из головы этот пробуждающий секс, и я мечтательно улыбаюсь, направляясь на кухню, готовясь позавтракать.

Хотя мне очень жаль Ефрема. Он выглядел таким расстроенным, что пропустил звонки Петра. Надеюсь, все в порядке. Но после такой прекрасной ночи вместе я не могу сожалеть о том, что мы сделали. Мои чувства растут быстрее, чем я могла себе представить. Каждый момент, который я провожу с Ефремом, лучше предыдущего, каждое прикосновение более значимо, каждый разговор показывает мне новую глубину его доброты, его эмоциональных способностей, что у меня перехватывает дыхание.

Тихий стук кружки по кухонной стойке предупреждает меня о присутствии родителей, прежде чем я вхожу в дверь. Но ничто не могло подготовить меня к выражениям их лиц, когда они увидели, как я вхожу в комнату. Они оба стоят возле кофеварки, их лица осунулись и напряжены. Ни один из них не говорит ни слова, когда они поворачиваются, чтобы посмотреть на меня.

— Где ты была? — Рявкает моя мама, ее щеки краснеют от гнева.

— Я…

— Знаешь что? Нет, я даже не хочу это слышать. Я уже знаю, — рычит она. — Мы можем просто порадоваться, что у меня хватило здравого смысла отвести тебя к гинекологу много лет назад.

— У тебя что, в твоей хорошенькой головке совсем нет мозгов? — Наваливается папа.

И его слова подобны пощечине, потому что, как бы он ни твердил о защите семейного имиджа и работе в команде, он никогда раньше не унижал меня своими словами. Обычно это работа моей матери. Но сегодня, кажется, я наконец-то нашла предел его терпению.

— Прошу прощения? — Спрашиваю я, недоверчиво поворачиваясь к нему.

— Или ты обо мне не заботишься? — Он продвигается вперед, игнорируя мой вопрос.

— Конечно, забочусь…

— Не лги мне! — Ревет он, шагая вперед, чтобы швырнуть утреннюю газету на кухонный стол с такой силой, что я подпрыгиваю.

Я смотрю вниз на фотографию, на которой я целую Ефрема прямо перед огромной фотографией его лица, которая теперь висит на арт-выставке. Заголовок гласит: «Дочь генерального прокурора делает смелое заявление», и у меня замирает сердце.

Потому что это не какой-то мелкий трюк папарацци. Мы с Ефремом на обложке New York Times.

— По всему городу ходят слухи о тебе и этом человеке. Человеке, тесно связанным с Петром Велесом и русской мафией, — шипит моя мама, перелистывая страницу и показывая очень устрашающую фотографию Ефрема, держащего дверь внедорожника Петра, в то время как его босс выходит из машины.

Беря газету, я просматриваю статью, и у меня сжимается желудок, потому что это гораздо хуже, чем я могла себе представить. В нем все это изложено в шокирующих подробностях, связывая несколько ужасных преступлений, которые произошли в последнее время непосредственно с Петром, хотя, согласно цитате правоохранительных органов, они все еще пытаются найти достаточно доказательств, чтобы привлечь его.

Далее идет речь о том, что моя искренняя привязанность к правой руке Петра указывает на то, что я, по крайней мере, не поддерживаю своего отца в его жесткой политике в отношении преступности. Затем предполагается, что если генеральный прокурор Ришелье готов позволить своей дочери встречаться с такой сомнительной взрослой фигурой или, что еще хуже, он не может это остановить, то что это может сказать о его позиции в отношении преступности и его способности привлекать к ответственности преступников, совершивших насильственные преступления?

Вина ударяет меня в живот, как свинцовый шар, и я в ужасе смотрю на отца, осознавая, насколько это плохо. Это действительно может положить конец его политической карьере. Это определенно повлияет на его кандидатуру на пост губернатора. И я вижу глубокое предательство в его глазах.

— Ты такая же, как твой брат. — Говорит моя мама, ее голос дрожит от волнения. — Нет, хуже! Потому что ему, по крайней мере, удалось собраться с силами, в то время как ты решила действовать в один из самых критических моментов в карьере твоего отца.

Удивительно, как легко она может уничтожить меня и Бена одним предложением. Тем не менее, мне ужасно жаль, что это сделает с папой.

— Мне очень жаль, — пробормотала я. Я знала, что это навредит моим родителям, еще до того, как я это сделала. Но я не могла добровольно потерять Ефрема из-за выбора отца. Я просто не представляла, что это может взорваться так сильно.

— Ты перестанешь видеться с этим человеком. Сразу же, — заявляет папа, ставя ногу на ногу.

И это заставляет мое сердце останавливаться. Потому что я не могу этого сделать. Я почувствовала, каково жить без Ефрема. Я неделю готовился к извинениям перед ним. И я отказываюсь делать это снова. Я не могу его потерять. Я не буду. Ни для кого.

Даже ради отца.

— Нет, — говорю я, расправляя плечи и глядя на него лицом к лицу.

— Даниэль, хватит. — Говорит мама, сверкая глазами. — Мы твои родители и знаем, что для тебя лучше…

— Нет! — Повторяю, моя громкость увеличивается.

Мы вернулись к тому же старому спору. Да, мои действия навредили предвыборной кампании моего отца, но его карьера душила меня всю мою жизнь. И я не могу продолжать это делать. Я не откажусь от лучшего, что когда-либо случалось со мной, чтобы мой отец мог стать губернатором Нью-Йорка.

— Ефрем — хороший человек, и я отказываюсь перестать видеться с ним из-за какого-то глупого заголовка или твоей политической кампании, — заявляю я, вне всякого разочарования и внезапно на грани слез.

— Да, ну, каким