Серебряная герцогиня - Анастасия Разумовская

Ларан улыбался. Только это была совсем не весёлая улыбка. Рядом с ним стояла хмурая дочь.

— Ю, — устало заметил хранитель чаек, — теперь ты понимаешь мою детскую трусость? Мы с тобой — заложники своего положения. Мы не выбирали и не желали нашего бремени.

Ювина тихо рассмеялась.

— Ты — мальчишка, Лари. Ты снова мальчишка… Но кем бы ты тогда стал, если бы не вернулся на Солёные острова?

— Бродягой. Тем, кем был всегда.

Надо же! А она и забыла, каким он был невысоким — ниже её. Ершистый, словно весенний воробей.

— Знаешь, мне всегда казалось, что принц Ульвар похож на тебя. А сейчас я поняла: нет. Ты смеялся, а он — злился. Ты был добрым мальчиком, Ларан, хотя твои шутки иногда были злыми.

— Я и сейчас — добрый мальчик, Ю, — он улыбнулся своей некрасивой улыбкой — от уха до уха.

— Ты пришёл за мной? Я умру?

— Это не так страшно, Ю. Совсем не так.

— Но я боюсь.

Лари протянул ей худую мальчишескую руку, поцарапанную, в синяках и ссадинах. Снова усмехнулся:

— Я с тобой. Не бойся. Я знал, что тебе будет страшно. Поэтому пришёл сам.

— Ты всегда умел втравить меня во всякие неприятности, — заметила Ювина, покачав головой.

Мальчишка пожал плечами:

— Но было весело, разве нет?

* * *

Толпа заревела, предвкушая зрелище. Лорды, испуганные перед лицом стихии, постарались: казнь должна была стать ужасной. Расчленить, рассечь грудь, разрубить на глазах Альдо его сердце…

Джайри с ужасом всматривалась в фигуру короля. Она не видела выражения его лица — было ещё далеко, но Ульвар казался высеченной конной статуей. А вот бледное, но гордое лицо друга детства девушка видела. Услышав, на что он обречён, Альдо побелел, но не склонил головы. Только губы его дрожали.

— Милости! — закричала Джайри, как могла пронзительней — высокий голос лучше слышен. — Королевской милости.

Во всё сжимающийся из-за давления толпы овал шагнул палач. И новый рёв потряс город. Все неурожаи, все болезни, тяжкий, почти рабский труд, холод и голод жаждали найти виновного, а, обретя его, стремились утолить свою обиду.

— Король принимает суд своих лордов, — провозгласил Ульвар. — Король склоняет голову, как один из вас…

— А-а-а-а! — в экстазе заорала чернь.

Монарх подождал и продолжил:

— Однако ваш король справедлив, но милостив. Дети мои, я не желаю никому зла. Я хочу милости, и я творю её. Рандвальд, сын Юга, ты слышал приговор. Но небесная богиня учит нас, что милосердие выше справедливости.

Джайри замерла, сглотнув. Голова её кружилась от эмоций.

— Я милую тебя. Ты умрёшь лёгкой смертью. Тебе лишь отсекут голову мечом. Во имя любви и милосердия. И прежних заслуг твоего рода перед троном.

«Что? — Джайри не поняла, не могла понять его слов. — Ты его помиловал… но…Но как же…»

— Да здравствует милосердие короля! Славься, король Ульвар!

Девушка схватилась за голову, силясь понять, но разум отказывался. И, лишь увидев, как белый и прямой Альдо преклонил колени, а палач занёс над ним широкий длинный меч, она всё поняла.

— У-уль! Нет!

Голос сорвался, словно шёлковая нить, но Ульвар услышал, обернулся и увидел её. Голубые глаза расширились от испуга, и король бросил коня к ней, но дальнейшего девушка не увидела. Мир потемнел, поводья выпали из её рук, и она стала падать-падать-падать в бездонную темноту.

Глава 23

Влюбленный рыцарь

Море покачивалось, лаская и убаюкивая. Кричали чайки, и солёный ветер надувал голубые паруса. Джайри лежала на палубе, пахнувшей влажными досками, и смотрела в бескрайнее небо. «Подумать только, — думала она, жмурясь на солнце, — я могла бы стать Морской герцогиней и водить корабли… Если бы родилась на несколько минут раньше».

И ей стало смешно.

— Ничего подобного, — хмуро возразила Лэйда. — Ты не смогла бы водить корабли. Ты не смогла бы справляться с чайками.

Джайри перевернулась на живот, приподнялась на локте и взглянула на вечно сердитую сестру. Зло-радостную.

— Ты права. Я больше люблю сушу. И мне по душе мои люди. Литература, искусство, торговля… Знаешь, однажды я заблудилась и очень проголодалась, гуляя по городу. И меня накормил гончар. Это была обычная каша, но очень вкусная. А потом он показал мне, как лепить чашу на гончарном круге. Это очень интересно видеть, как нечто бесформенное и безобразное в твоих руках обретает форму и красоту.

— Тебя никогда не манили горизонты, — обвиняюще ткнула в неё пальцем сестра.

— Ну отчего ж… манили. И странствия, и приключения… я столько об этом прочла книг…

Лэйда презрительно фыркнула:

— Книг. Книг, Джайри! Ты как Лари: не живёшь, а только читаешь про жизнь.

Серебряная герцогиня вновь легла на спину и мечтательно уставилась в небо. Спорить не имело смысла. Доказывать — тоже. Только не таким, как Лэйда.

— Пойдём со мной, — зашептала хранительница чаек, вскочила. — Пошли, я покажу тебе что там, за горизонтом!

— Ты же умерла, — возразила Джайри, скосив на неё взгляд.

— Да плевать! Смерть — всего лишь путешествие. Просто более дальнее. Пошли!

— Но это значит умереть?

— И что? Это всего лишь незначительные детали. Всё равно, как пройти в Радужные ворота.

Лэйда была полна энтузиазма. Но это вообще ей было свойственно.

— Мы давно никуда с тобой не ходили вдвоём. Пошли!

— Авантюристка, — проворчала Джайри и закрыла глаза.

— А ты — трусиха. Совсем как Лария. Клянусь фальшбортом!

«Ничего не меняется. Проходят годы, а ничего не меняется», — подумала Джайри и открыла глаза.

Полуденные лучи солнца не могли разогнать полумрак комнаты: они терялись в бархатных голубых гардинах. Тишина. И лазурные глаза, напротив.

— Уль?

Резкая боль пронзила горло, из которого вырвался только сип. «Я сорвала голос», — осознала девушка и всё разом вспомнила. Ночь. Лучников. Озверевшую толпу. Короля. Палача и…

— Он мёртв? — прошептала она.

— Да.

Ульвар не стал лгать. Джайри горько усмехнулась.

— Ты обещал его помиловать…

— Я и помиловал. Насколько мог. Это была единственная возможная для него милость.

— И Ювина?..

— Да. Она тоже мертва.

— И что теперь?

— Жить