Ветер перемен - Юлия Прохорова

Женщина взяла меня за локоть и, вздохнув, проговорила:

– Ох, милая. Крепитесь. 7214 два часа назад потерпел крушение.

Со всех сторон на секунду меня обступила звенящая тишина, а потом словно кто-то прибавил громкости, выдернув меня из эмоционального вакуума. Я оглянулась и только сейчас увидела вокруг меня множество людей, плачущих и кричащих, не способных смириться с ужасными новостями. Персонал аэропорта и медработники бегали по залу прилёта, стараясь помочь убитым горем встречающим. Вот только как помочь тем, кто никогда больше не увидит своих родных и близких?

Меня бросило в жар, я стала задыхаться, а в голове, словно на повторе, фраза «7214 потерпел крушение». Я не могла поверить в случившееся. Я отказывалась верить в это! Алекс должен приехать домой, должен быть сегодня рядом! Ведь я так его жду!..

Развернувшись, я на нетвердых ногах выбежала из здания аэропорта, столкнувшись в дверях с карабинером. Подальше от этого места, от этого ужаса и кошмара. Ведь если я не буду видеть свидетельства случившегося, всего этого может и не быть на самом деле. Ведь так? И я переиграю этот день заново.

Запихнув шарики и листок с именем обратно на заднее сиденье, я села за руль и сорвалась с места. Какое-то время я просто бесцельно ехала, невидящим взглядом глядя вперед. Мне казалось, если начать всё заново, мне никогда не скажут о крушении самолёта и, прибыв в аэропорт позже, я обязательно увижу лучистые глаза и теплую улыбку Алекса.

В какой-то момент за спиной лопнул один из шариков. Я сильно вздрогнула, и это словно отрезвило меня, вернуло к реальности, и я неожиданно осознала, что игнорировать случившееся больше не имеет смысла. Куда я ехала? Меня там никто не ждал.

Меня забила сильная дрожь. Испугавшись, что могу не справиться с управлением, я остановила машину на обочине и, выйдя из нее, подошла к полю. Бесцельно шла вперед, каблуки увязали в траве, и я почти падала, но это меня не останавливало. И только через несколько метров, оказавшись рядом с древней елью, я рухнула на землю, будто силы, словно по щелчку пальцев, неожиданно покинули меня.

Мне хотелось сжаться в комок, чтобы раздавить внутри себя щемящую боль. Как будто внутри открылась кровоточащая рана. Обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом, я разрыдалась. Слезы текли по щекам, я плакала в голос и не могла ничего с этим поделать. Меня трясло, словно от холода. Шок сменился истерикой, и я догадывалась, что закончится она, скорее всего, не скоро. Единственное, чему я была рада, что дети остались у родителей Алекса. Я содрогалась от мысли, что через какое-то время мне придётся звонить Виттории и Элене, чтобы сообщить им о крушении самолета и о том, что… – я с новой силой залилась слезами – … Алекса… нет больше в живых…

Горло сдавил комок, желудок, казалось, скрутился в тугой узел. Я не могла поверить в произошедшее. Всё моё существо напрочь отрицало случившееся. Всё казалось слишком нереальным и походило на кошмарный сон. На секунду в душе затеплилась надежда, что это действительно всего лишь сон, и через какое-то время я проснусь, осознав, что на самом деле Алекс жив и здоров. Но на смену надежде пришли воспоминания о зале прилета в аэропорту. Рыдающие женщины, услышавшие эту ужасную весть, мужчины, пытающиеся успокоить женщин и с трудом сами держащие себя в руках, молоденькая девушка, потерявшая сознание, и много-много ещё людей, стоящих в молчаливом шоке, не в состоянии осознать весь ужас произошедшего. Как это может быть правдой? Ведь утром он написал мне, что скоро будет дома. Написал, чтобы я не волновалась и что всё будет хорошо.

А теперь я никогда больше не увижу его лучистые голубые глаза, не увижу, как он улыбается мне, и как от улыбки появляются милые ямочки на щеках. Никогда больше не услышу его бархатный голос и как он ласково называет меня «василёк». И он так и не узнает, как сильно я его люблю.

– Амелия!

На секунду я замерла, мне показалось, словно я услышала своё имя. Но налетевший ветер унес этот мираж вместе с опавшими листьями. Я слышала только свои всхлипы от бесконечного горя и отчаяния, рвавшегося из самого сердца.

– Амелия! – вдруг снова отчетливо раздалось позади меня, но уже достаточно близко, чтобы заставить меня оторвать лицо от колен. – Эми?!

Я резко вскинула голову и обернулась. Сквозь слезы и припухшие от рыданий глаза я увидела нечеткое очертание мужской фигуры. Он был от меня в ста метрах и быстрым шагом спешил ко мне от дороги. Я моргала, стараясь не спускать взгляда с приближающегося человека. Это был Алекс. Живой Алекс.

Он подбежал ко мне, скинул с плеча дорожную сумку, опустился рядом со мной на землю и протянул ко мне руки, и я сама не заметила, как оказалась в его объятиях.

– Прости меня, прости! Я сообщил не тот номер рейса! Я летел другим самолётом! Я жив, всё хорошо!

Он обнимал меня, крепко прижимая к своей груди, успокаивающе поглаживая по спине и время от времени целуя в макушку. А я, уткнувшись лицом ему в плечо, рыдала, как, наверное, никогда в жизни. Я так сильно сжимала его в объятиях, что от напряжения начинало сводить мышцы рук. Но мне казалось, если я хоть на секунду отпущу его, он исчезнет или растворится в воздухе, как облачко сигаретного дыма.

– Ну что ты, девочка моя? – неожиданно ласково проговорил Алекс, снова припадая губами к моей голове. – Всё хорошо. Всё хорошо. Я жив. Я здесь. Всё хорошо.

Я рыдала, теперь уже не веря своему счастью. Не веря, что бог уберёг Алекса от ужасной участи, за мгновение перенеся меня в группу счастливцев, кого это страшное горе обошло стороной.

– Я думала, что потеряла тебя, – проговорила я, глотая слёзы. – Думала, что потеряла!..

– Нет уж, не дождёшься, – проговорил он в ответ, и по голосу я поняла, что Алекс улыбается.

Он нежно гладил мои волосы, спину, припадая губами к голове и повторяя, что всё хорошо, и он жив. Я слушала его ласковый бархатный голос, вдыхала его аромат и постепенно начинала приходить в себя. Слезы всё ещё периодически катились по щекам, но рыдания прекратились. Теперь я просто обнимала его, мысленно благодаря господа за то, что он жив.

– Амелия, – мягко