Когда ангелы смеются - Ирина Игоревна Седова

– Нет, все мирно… А знаешь, ты прав насчет язычества. В Муроме есть культ святых Петра и Февронии. Что будто бы князь Петр заболел загадочной болезнью, и дева Феврония, знахарка из какой-то деревни, его исцелила. В благодарность он на ней женился, а перед смертью они оба приняли монашеский постриг и умерли в один день.

– Стоп! – воскликнул Киллиан, и, вырулив на обочину, остановил машину.

Прозвучавшая информация была столь неожиданной, что нуждалась в немедленном осмыслении. Неужели и в России…

– Вот с этого места поподробнее, – потребовал он.

– А я ничего подробнее и не знаю, – ответствовала Элла, удивленная его горячностью. – Легенда говорит, что брак Петра и Февронии местное боярство отчего-то сильно не одобряло, и что они вынуждены были даже временно уйти из города, чтобы возвести собственную усадьбу.

– Эта их усадьба тоже сохранилась?

– Нет, конечно. Но зато сохранились их мощи в Свято-Троицком монастыре. Они лежат в одном гробу.

– То есть, там до сих пор находятся их мертвые тела? – дрогнувшим голосом проговорил Киллиан.

– Кости, конечно. А ты чего ждал? Божественных чудес?

– Я думал… что в гробу должно быть пусто.

– Нет, их берегут. Это святыня. Их сохранили даже во время нашествия Батыя в 1242 году, когда Муром был сожжен дотла.

– А в каком году они умерли?

– Сейчас посмотрю… В 1228.

– Ясно, – проговорил Киллиан. – Задохнулись в дыму, значит.

– Что-что? – изумилась Элла. – Ты хочешь сказать, что они просто спали?

– Не знаю, – спохватился Киллиан, внезапно осознав, как странно прозвучала произнесенная им фраза. И он быстро добавил: – Вдруг это бы летаргический сон?

Он не сомневался, что Элла сразу же поймет намек.

– Как у нашей Ирки? – спросила она с интересом.

– Да, – подтвердил Киллиан. – Бывают случаи, когда люди засыпают надолго. Ты же сама проверяла: с Аерин все в порядке, она просто слишком глубоко ушла в свое «я».

– Ты будешь караулить ее, пока она не проснется?

– Хотел бы. К сожалению, я не могу остаться у вас надолго. Если бы была возможность забрать ее с собой к нам в Ирландию, это был бы самый лучший вариант. Ладно, поехали в ваш Муром. Судя по тому, что о нем написано в Интернете, там есть на что посмотреть.

* * * * *

Муром действительно Киллиана не разочаровал. Он вообще произвел на него неизгладимое впечатление. Была в этом городе какая-то особая деловая атмосфера и одновременно загадка. Нечто вроде ощущения, что местные жители знают какую-то тайну, о которой посторонним не рассказывают.

Но прежде чем эта загадка проявилась и почувствовалась, утро должно было сменить вечер с ночью в промежутке, потому что когда Киллиан с Эллой прибыли в этот город, тамошние музеи уже были закрыты, а их туристические силы полностью иссякли. Остатков их хватило разве что на подыскивание недорогой гостиницы, чтобы снять там номер с тремя кроватями и перенести туда Аерин.

Можно было поискать мотель с двумя отдельными комнатами, но Элла платить сама за себя явно не собиралась, поэтому смирилась. Ну и то, что в этой гостинице внизу имелось кафе, тоже сыграло свою роль. Остаток вечера они посвятили розыску в Интернете наиболее полной информации не только о Муроме, но и о своем дальнейшем маршруте.

Память Петра и Февронии в городе действительно чтили, как и Ильи Муромца, кстати. И пусть в списке князей, которые там правили, никакого Петра не было, зато там значилось имя, под которым, по преданию, этот князь перед смертью принял монашеский постриг. И женой его значилась Ефросинья, что было вторым именем Февронии.

Киллиан с Эллой даже в храм зашли, где находилась рака с мощами. Там было очень красиво, и люди приходили в этот храм именно молиться – святые супруги после смерти стали считаться покровителями семьи и семейного счастья.

Киллиан тоже подошел и поставил свечку – на этот раз за себя с Аерин. Он знал, что это глупо, что мертвые не в состоянии помогать живым, но эти двое, что лежали перед ним в красиво убранном каменном ящике, тоже любили и сделали все, чтобы остаться вместе – и в жизни, и в смерти.

Деревня Карачарово показалась ему после этого несколько сказочной. Даже странно – и усадьба Уваровых на Красной горке, и скромная деревенская церквушка, больше похожая на часовню, построенная в XIXвеке купцом Гурием в благодарность за то, что никто из его семейства не заболел во время эпидемии чумы, не смогли избавить его от этого ощущения.

Ну не мог Киллиан всерьез отнестись к купальне, наполненной водой из ключа, где брал воду былинный Богатырь. Или к тому, что в селе было аж две избы, имевших отношение к Илье Муромцу: одна стояла «на том самом месте», а другая была просто музеем типа «так жили наши предки».

Избушка была крошечной, бревенчатой, но там на столе лежали кольчуга, шлем и меч – естественно, не настоящие. Впрочем, это и не скрывалось. И все было красиво, даже изящно. Рядом стояла деревянная часовня и бил источник, по преданию возникший от удара копытом коня Ильи Муромца.

Удару конского копыта противоречила толстая современная труба, воткнутая в землю, что нисколько не мешало воде из этого источника собираться в купели и считаться целебной. И хотя за окунание в святой купели взымалась плата и требовался крестик на шее (не имеющим его он выдавался бесплатно), однако вопреки всякой логике не возбранялось напиться этой же самой водицы прямо из-под трубы, наполнить ей принесенную с собой бутылку и отправиться восвояси.

Киллиан сначала не поверил – в его голове такое не укладывалось, но заметив рядом сувенирную лавку и объявление на стене часовенки о том, что здесь можно не только заказать обычную церковную службу за здравие или за упокой, но и приобрести тару для воды, он успокоился.

– У нас не принято отказывать человеку в питьевой воде, – пояснила Элла. – А за купелью ухаживать надо.

Киллиан кивнул. Кстати, в купели они