Ее бешеные звери - Э. П. Бали

— Спасибо, — натянуто говорю я ему.

Из всех охранников и зверей в этом месте именно петух в конце концов спас Аурелию. Спасибо Дикарю и его паранойи насчет пятого члена брачной группы Костеплета.

Я провожу рукой по волосам и тяжело вздыхаю.

Запах ее крови и боли наполняет мой нос и сводит с ума. Адреналин накаляет вены, когда в голове раздается биение двух сердец.

Цвета меняются, мое зрение сужается, и цепи скрипят. Даже с пепельной кожей, закрытыми во сне глазами, покрытая кровью и потом, она невыносимо прекрасна.

Защити ее.

Это глубокая и примитивная команда, исходящая из темных глубин моего существа. Она сильнее любой гордости, любого эго, сильнее всего, что, как мне казалось, делало меня тем, кто я есть. Далекий рев разбивает один слой цепей.

Блядь.

Паника заставляет каждый мускул в моем теле напрячься.

Хорошо, — быстро говорю я своему анимусу. Хорошо.

Я знаю, чего он хочет.

Поддавшись брачному инстинкту, я позволяю этому аспекту управлять мной.

Я беру Аурелию на руки, и мой анимус снова успокаивается за стальной дверью. Запах больничного одеяла проникает в мою голову и на мгновение останавливает меня от слизывания крови с ее кожи.

Низкий рокот вырывается из моего горла, когда входит Хоуп.

— Мистер Пардалия…

— Я заберу ее, — слова срываются с моих губ гортанным тембром, который я едва узнаю.

Анима-орел инстинктивно делает шаг назад, ее глаза широко раскрыты, взгляд оценивающий. Я знаю, что она видит: едва контролируемый анимус, гораздо сильнее ее, заявляет права на самку.

Она скользит взглядом туда, где у входа в медблок стоят охранники. Хоуп раздумывает, не позвать ли их. Но разум берет верх над ее первобытным инстинктом, и она решает ничего не предпринимать. Орлица склоняет голову и отходит в сторону, чтобы показать мне, что не будет препятствовать.

— Конечно, сэр.

Она прекрасно обучена. Мне ли не знать, ведь это я ее обучал. И это единственное, что сейчас спасает Хоуп.

Крепко прижимая к себе Аурелию, я выхожу из отделения неотложной помощи. Рубен разговаривает с тремя членами своей команды в коридоре. Он переводит взгляд с меня на Аурелию, и на его лице мелькает хмурое выражение, которое тут же сменяется нейтральным. Он один из тех немногих мужчин, на которых мне приходится смотреть снизу вверх во время разговора.

Когда я не останавливаюсь, Рубен подхватывает мой темп, ступая в ногу со мной. Я двигаюсь на автопилоте, мне нужно увести Аурелию в безопасное место.

Я начинаю отдавать приказы.

— Обыщите пещеру для линьки змей и прилегающие окрестности. Пришлите мне видеозапись.

Рубен кивает, и я испытываю облегчение от того, что он держится в метре от меня.

— Ее допрашивали?

— Она спит, — огрызаюсь я.

Агрессия выплескивается бессознательно, и что-то сжимается во мне, когда я это понимаю.

Даже если Рубен осознает, что подобное поведение мне не свойственно, он оставляет свои мысли при себе, молча поглаживая бороду. Я нанял его за его осмотрительность, а также за власть над другими зверями. Он понимает, что это конец разговора, и сворачивает в прилегающий коридор.

Я пробираюсь по Академии прямо к административному зданию и захожу в лифт. Открыв потайную панель, нажимаю цифру четыре с помощью телекинеза и постукиваю ногой, ожидая, пока лифт поднимет нас со скоростью улитки.

Впервые я увидел Аурелию в темноте ее спальни. Я был всего лишь призраком, вызванным силой, превосходящей меня. Сначала я сопротивлялся, но потом понял, что сопротивление высвобождает моего анимуса и сводит нас с ума. Поэтому я позволил песне регины привести меня в ее бунгало, расположенное глубоко на территории змей. Она лежала на кровати в крошечной, едва заметной ночной сорочке, и это поразило меня подобно молнии. Мой центр вселенной сместился, и я не мог отвести взгляд, пока она извивалась и стонала, отдаваясь своему наслаждению.

Это казалось таким порочным. И, вопреки здравому смыслу, я жаждал этого с тех пор.

Таким мужчинам, как я, позволено желать, жаждать. Но обладать? Обладать Аурелией так, как обычный анимус обладает своей региной душой и телом?

Невозможно.

Я вздрагиваю от этой мысли, когда захожу в свою квартиру и пинком распахиваю дверь в спальню. Аурелия прижимается ко мне, нежно утыкаясь носом в мою грудь, и у меня внезапно возникает сильное желание завернуть ее в покрывало и оставить здесь навсегда.

Я осторожно кладу ее на середину кровати, но она не шевелится.

И я не отстраняюсь. Я не могу.

Запах Аурелии слишком силен, кровь на ее коже слишком яркая, и первобытное чувство, подсказывающее мне, что моя Регина уязвима, не позволяет мне отпустить ее.

Стиснув зубы, я ложусь рядом, прижимаясь к ней всем телом, как будто могу защитить ее хрупкую фигуру своей массой. Где-то между кабинетом Селесты и отделением неотложной помощи она потеряла свою джинсовую куртку, и теперь на ней только это тонкое платье. Темные волосы растрепаны и спутаны, и я не могу удержаться от желания привести их в порядок. Я нежно убираю их с лица Аурелии, проводя пальцами по коже ее лба и щек.

Руку покалывает от прикосновения, и я останавливаюсь, чтобы перевести дух, прежде чем наклониться и понюхать нежную, гладкую оливковую кожу ее щеки. Аромат подобен сладкому цветку, но скорее пьянящий, чем цветочный. Он успокаивает смертоносного зверя за стальной дверью, заставляя его лежать и нежно урчать. Возможно, если я еще немного понюхаю ее, я успокоюсь настолько, что вернусь к своему обычному состоянию. Я наклоняю свое лицо к лицу Аурелии, касаясь носом линии ее подбородка. Такая мягкая. Такая красивая.

Какого хрена я делаю?

Аурелия что-то бормочет во сне, и этот звук подобен песне сирены, которая заманивает меня в свои сети. У меня нет выбора, кроме как снова опустить голову и крепко обнять ее, вдыхая цветочный запах и вспоминая ту роковую ночь, когда я впервые увидел ее, а затем и то, как всего несколько дней спустя, она убежала от меня при свете дня.

Во мне все напрягается.

Я убил ради нее. После многих лет воздержания от убийств, после всех усилий сдержать свое обещание, я поддался инстинкту и убил, увидев, что за ней гонится кто-то другой, а не я. Пять змеиных душ вернулись к Дикой Богине, потому что мой анимус — это бешеный зверь, вновь пробужденный этой женщиной.

Это кровь. Должно быть, вид ее пролитой крови толкает меня на такое поведение. Усилием воли я отрываю свой нос от подбородка Аурелии. Одним движением я