Мой найдёныш - Лена Тулинова

Гийом стоял поодаль, слушал. Ему-то, интересно, какая польза от сотрудничества с гнилым магом? Хотя, если посудить, свою долю парень имел наверняка. А может, и защиту. Попробуй, тронь эту гнилушку! Заразишься, сгниёшь в считаные дни.

— У меня их полным-полно! — вытащив из сундука целый звякающий мешок, пробормотал гнилой маг. — Я из бывшего совета представителей гильдий, у меня не только магические жетоны-то есть, всякие-разные есть! Хочешь сказаться плотником, литейщиком, механиком? Хочешь быть стражником или портным? А может, палачом желаешь стать? Есть и палача жетон — большая редкость, большая.

— Магический, — едва разомкнув губы, промолвил Арагнус.

— Смотри, смотри, какой у меня есть! Как раз для некроманта!

Вонь будто бы усилилась. Это гнилой маг протянул руку с кругляшом на ладони. Большой такой бронзовый кругляш ручной чеканки — и на нём звезда, знак магической гильдии, и череп — некромантский символ.

— Хорошо, хорошоооо, — сказал собиратель, — да только нет ли у тебя другого жетона?

— Разве ты не некромант? — удивился гнилой маг. — Разве мальчишка ошибся?

Гийом Леви неуверенно пожал плечами.

— Я ж нашего брата-некроманта за версту, — пробормотал он. — Я же не мог ошибиться…

— Почти не ошибся, — сказал Арагнус, помня, что Гийом ещё пригодится ему. — Мне нужен жетон лисолова.

Гнилой маг отступил на пару шагов, распространяя отвратительную вонь.

— От лисоловов обычно прячутся, а не притворяются ими, — пробормотал он.

— А я понял, — обрадовался Гийом. — Понял!

И вдруг принялся распахивать окно. Если б на пути Арагнуса не стоял мерзкий вонючий гнилой маг, так он бы успел схватить паршивца! Но пришлось огибать эту неповоротливую тушу, и вытянутая рука собирателя схватила воздух. Гийом выскочил наружу и бросился к своему ходячему аппарату.

Зашипев сквозь зубы, Арагнус схватил мешок с жетонами, даже не глядя, что там вообще есть, и бросился за мальчишкой. Но гнилой маг оказался на редкость проворным для такого толстяка: он успел вцепиться в одежду собирателя и оттащить от окна.

— Неееет, — обдавая смрадом, зашипел он, — плати, плати! У тебя есть то, что я хочу, ееееесть!

— Что надо? — резко бросил Арагнус.

— Ты собиратель, у тебя много лет в запасе, делись, — со стонами и противными причмокиваниями заявил гнилой маг. — Дай сколько можешь, не скупись!

Снаружи запыхтел паром разогреваемый механизм, и Арагнус поскорее выбросил вперёд руку. Чёрный клинок не привык отдавать — только брать. Неохотно расставался он с нажитым добром, вонзившись в грудь гнилого самым кончиком. Гнилой маг еле дышал. Глаза прикрыл, и на лице отображалось наслаждение. Истинное, неподдельное, такое, какое, быть может, испытывают лишь искушённые любовники на пике страсти. И даже лицо его стало чуть-чуть более красивым и менее тухлым! А ведь стоит руке собирателя дрогнуть, и чёрный клинок, узкий, точно спица, жаждущий чужих жизней, выйдет из-под контроля, и Арагнус отравится всерьёз.

А ведь он так спешил! И уже потянул на себя клинок, решив, что пяти-шести жизней вонючему старику хватит, как вдруг в голове послышался ехидный старушечий смешок.

— Он тебе недодал, — сказал вдруг голос Отравы, громко и ясно.

И гнилой маг, боясь, что у него сейчас отнимут то сладкое и прекрасное, чем его кормили, подался вперёд. Арагнус попытался убрать руку, да тщетно. Мягкое гнилое тело накололось на чёрный клинок, и, обрадованный подачкой, тот забрал эту давно протухшую жизнь.

С улицы затарахтело и залязгало и, подавляя рвотные позывы, Арагнус вытащил клинок и выскочил в окно. Магический всплеск наверняка привлёк сюда лисоловов, но было недосуг ни ждать их, ни перебирать жетоны в мешке. Из последних сил собиратель нагнал ещё не разогнавшуюся ходячую машину Гийома Леви и вскочил на жёсткое сиденье.

— Удрать от меня решил? — спросил он у побледневшего даже под слоем копоти паренька. — Зря.

— Эээ… не удрать, — через силу улыбнулся Гийом. — Для тебя разгонялся. Ну?

Его машина засеменила по дороге — быстро, словно шустрый жук.

— Живи пока, — буркнул Арагнус и занялся своей добычей.

Его всё ещё тошнило.

ГЛАВА 5. Норатх

— Завтра я буду тебя тренировать, — сказала Герда Леви, а Бертран перевёл. — Встаём на рассвете. Поэтому иди спать.

— Но…

— Метсаннеке, — воззвал к Лесе Бертран, — в этом доме всегда царил матриархат. До сих пор ещё все слушаются самую старшую женщину в семье!

Леся промолчала, но зато отца неожиданно поддержала его сестра.

— Берти прав.

Лесняна поперхнулась воздухом.

— Вы… его слышали?

— Тебе многому придётся научиться, — сказала Герда.

— Но я не некромант! И Бер… отец сказал, что он со мной ненадолго!

— Ну и что? — ничуть не смутилась Герда. — Умение видеть чужой дар и слышать духи своих предков и своей родни вообще-то полезно для разных магов.

— А ещё мне велели здесь не ворожить, — вспомнила Леся, — покуда я не в гильдии магов.

— Пфф, — отмахнулась сестра Бертрана, — отбрось эти замшелые условности. Чтобы получить жетон, тебе придётся не только заплатить, но и сдать экзамен. А как ты его сдашь без подготовки?

— Но если придёт лисолов…

— То я покажу ему свой жетон, — ответила Герда, — суну прямо в его длинное бледное лицо, вот так!

В только что пустовавшей ладони Лесиной новообретённой тётки появилась круглая большая монета. И тут же пропала.

— Под мою ответственность, офицер, — отчеканила Герда, словно уже разговаривала с полицией и собирателями железников.

И тут же рассмеялась и хлопнула Лесняну по спине.

Была она очень славная. Немолодая, и выглядела постарше, чем Травина. Седины в светлых волосах было не заметить, если не вглядываться, а вот морщинок вокруг глаз — с избытком. Но разве в морщинах дело?! Общаться с Гердой оказалось очень уж легко и даже весело.

— А кто у вас старшая женщина в роду? — спросила Леська. — Вы?

— Неа, — ответила Герда. — Наша с Бертраном мама. Ну, всё. Иди спать… Метсаннеке. Хорошее имя! Завтра ещё поговорим.

И ушла. Примерно через полчаса в спальню, едва приоткрыв дверь, скользнул Найдён. Как всегда: по пояс обнажённый и почему-то мокрый.

— Ты что, в пруду купался? Там же тина!

— В ванне, — заявил парень. — В ванне удобнее!

— Я смотрю, ты начал привыкать к человеческой жизни, — улыбнулась девушка.

Вместо ответа он её обнял.

— Мне здесь плохо, — сказал невнятно, уткнувшись ей в макушку. — Всё чужое. Как тебя защищать, когда мне