Страдать в тишине - Келси Клейтон

Каблуки цокают по полу, когда она подходит ближе, и когда она наконец добирается до кухни, я понимаю по выражению ее лица, что я последний человек, которого она ожидала здесь увидеть. Рядом никого нет, так что нет нужды притворяться и скрывать свое отвращение ко мне.

— Ты как запущенный случай герпеса, — говорит она со вздохом. — Я думала, от тебя избавились.

Взяв кусочек бекона с тарелки, я прислоняюсь к стойке и самодовольно усмехаюсь.

— Может, стоит поговорить с врачом, если у тебя обострение. Я слышала, лекарства нет, но он может лечить симптомы.

Ее и так короткий предохранитель уже сработал, когда она закатывает глаза и фыркает.

— Разве ты не должна быть умной? Тупость не в твоем стиле.

— А отчаяние — не в твоем, — огрызаюсь я в ответ. — Ты вообще что здесь делаешь?

— Я собирался спросить то же самое, — говорит Кейдж, появляясь в дверях спальни.

Он выглядит как греческий бог с полотенцем на бедрах. Просто глядя на него, у меня пересыхает во рту, и я искренне ненавижу тот факт, что Виола тоже видит его таким. Видеть, как она смотрит на него, заставляет меня желать выцарапать ей глаза ногтями.

— Ну, я пришла поздравить тебя с тем, что ты разобрался... — Она жестом указывает на меня сверху вниз. — с этим, но теперь вижу, что нет. Нико сказал, ты от нее избавился.

Кейдж смотрит на меня и улыбается, отталкиваясь от дверного косяка и направляясь ко мне.

— Что ж, Нико нужно преподнести урок насчет того, чтобы держать свой гребаный рот на замке.

Виоле ничего не остается, кроме как смотреть, как Кейдж берет меня за подбородок и наклоняется поцеловать. Он вкладывает в это почти все, что у него есть, буквально высасывая воздух из моих легких. И когда он отстраняется, самодовольная усмешка на его лице говорит мне, что он это знает.

— Саксон никуда не денется, — говорит он ей, все еще не отрывая от меня взгляда, затем поворачивается и смотрит на нее. — Она здесь, чтобы остаться, так что либо научись с этим жить, либо убирайся к черту. Желательно последнее, если уж быть честными.

И вот так, на каждый мой вопрос получен ответ, когда он хватает кусочек бекона и уходит, оставляя Виолу, мысленно мечущую в меня кинжалы.

Шах и мат, сучка.

Рассудительно мыслить в условиях хаоса никогда не было моей сильной стороной. В конце концов, я зашла в свою бывшую спальню, открыла шкаф и вышла оттуда с гребаной спортивной сумкой, полной личных вещей. Независимо от того, куда я собиралась попасть, одежда бы пригодилась, именно поэтому я нахожусь в дизайнерском бутике далеко за час после закрытия.

Мы планировали приехать раньше, но немного... отвлеклись. Когда мы наконец выбрались из спальни достаточно надолго, чтобы сесть в гребаную машину, у магазина нас встретила табличка «Закрыто». Я пыталась сказать Кейджу, что можем прийти в другой день, но он и слушать не хотел. Он постучал в дверь и предложил очень недовольным работникам внутри по тысяче долларов каждому, лишь бы нас впустили взять кое-какие вещи.

Я хожу по магазину, рассматривая всю эту красивую одежду, пока Кейдж сидит на стуле возле примерочной. Он не отрывается от телефона, пока я делаю покупки. Его пальцы двигаются с бешеной скоростью, пока он печатает то, что выглядит как очень серьезное письмо.

— Это будет хорошо на мне смотреться? — спрашиваю я, держа золотое платье.

Он даже головы не поднимает, когда отвечает.

— Я бы на тебе хорошо смотрелся.

Я закатываю глаза.

— Кейдж.

Это заставляет его посмотреть на меня.

— Что? Смотрелся бы. Вообще-то, смотрюсь.

— Да, милый. Рада видеть, что с твоей самоуверенностью все в порядке, — остроумно замечаю я. — А теперь серьезно. Платье.

Он качает головой.

— Абсолютно нет. Я привел тебя сюда. Я не собираюсь еще и давать тебе советы по моде.

С надутыми губами я выдыхаю.

— Но мне нужен кто-то, кто скажет, если что-то выглядит плохо, независимо от того, нравится это мне или нет.

Обычно со мной была бы Несса, но она все еще думает, что я в Северной Каролине — живу своей лучшей жизнью в Университете Дьюка. Я даже не могу отправить ей фотографии из примерочной. Я видела, что она может сделать с интернетом. Эта девушка — лучший детектив, чем половина ФБР. Она поймет, что все было ложью, прежде чем я успею нажать «оформить заказ».

Кейдж наклоняется вперед и кладет руки на колени, усмехаясь мне.

— Могу позвонить Виоле. Уверен, она с радостью сделает именно то, о чем ты просишь.

— Совершенно не связанный с этим вопрос: что ты сделал с моим револьвером?

— Он на дне Атлантики, — самодовольно отвечает он. — Я куплю тебе снаряжение для дайвинга, чтобы ты могла его найти.

Я раздраженно выдыхаю.

— Мудак.

Его смех эхом разносится по магазину, когда он запрокидывает голову, и я даже не могу злиться на него ни секунды, пока возвращаюсь к поиску новой одежды, не нуждаясь ни в чьем одобрении, кроме своего собственного.

Обжигающе горячая вода течет по моим волосам и телу. Моя кожа краснеет от жара, прямо на грани ожога. Достаточно горячо, чтобы казалось, будто она смывает все мои грехи, хотя я знаю, что совершу еще больше.

Я быстро сушу волосы феном и натягиваю одно из своих новых платьев — черное с глубоким декольте, из-за которого Кейдж пожалеет, что оставил меня выбирать одежду одну. Однако, когда я выхожу в гостиную, его нигде нет. Диван совершенно пуст, даже Бени не смотрит свои обычные криминальные шоу.

Спускаясь по коридору, я замечаю, что дверь кабинета закрыта и оттуда доносятся голоса. Первый я узнаю, конечно, Кейджа, затем Бени и Нико. Но потом появляется еще один, и я пытаюсь вспомнить, где его слышала.

— Нет, — говорит голос. — Далтон для этого слишком умен. Он увидит это за