Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

Вот оно, то самое мгновение. Мгновение, когда он мог бы меня поцеловать. Мы сидели совсем рядом. Пьяные. Ранимые. Грустные. Расчувствовались и укрылись шелковистой завесой звездной ночи.

Но Роу не поцеловал меня. Нет, он отодвинулся, отпустил качели и взъерошил волосы на затылке, смотря себе под ноги.

– Он замечал, – прохрипел Роу.

– А? – всхлипнула я, еще находясь под впечатлением от того, что нравлюсь ему.

– Мой отец. Ты ошиблась. Он замечал, когда вы с Дилан крали его водку.

У меня засосало под ложечкой.

– Почему он ничего не сказал?

Роу облизнул губы и вгляделся в дома на другой стороне улицы, выстроившиеся в ряд, как в Монополии.

– Я взял вину на себя.

– Роу, зачем…

– Не важно.

– Не говори так! Мы могли извини…

– Ничего бы не вышло.

– Но поч…

– Потому что! – взревел Роу. – Он бы причинил тебе боль, а я бы убил его за это.

Я ошарашенно смотрела, как он выдернул из кармана телефон, включил фонарик и кинул мне в руки. Роу встал с качелей и повернулся спиной, медленно приподнимая рубашку. Я направила на него фонарик.

У меня защемило сердце. Под замысловатыми татуировками его широкая спина была покрыта шрамами, напоминая карту дорог с интенсивным движением. Длинные, изломанные, поблекшие, громкие поэмы о боли. Розовые и белые, глубокие и поверхностные – все они рассказывали историю о невыносимых муках, годах жестокого обращения и травмах, которые невозможно простить.

Мои пальцы, держащие телефон, задрожали. На меня накатила сильная тошнота.

Роу заговорил, продолжая стоять ко мне спиной:

– Мой отец был буйным алкоголиком. Минимум дважды в год напивался до полусмерти. Если он не уезжал на рыбалку, то нажирался и устраивал проблемы. Когда посреди ночи он отправлялся рыбачить, чаще всего я лежал в постели и молился, чтобы лодка перевернулась и он утонул. И больше не возвращался. Ты не знала об этом, потому что мы с мамой прятали его в спальне, когда к Дилан приходили гости. Мы пытались создать для нее видимость нормальной жизни, насколько это было возможно. Или хотя бы не такой никудышной.

И у них получилось. Я знать не знала, что творилось в их доме. Да, мистер Касабланкас был не очень приятным человеком… но я и не подозревала, что у него проблемы с алкоголем. Просто считала его угрюмым. Как Роу.

– Жаль, что ты не поделился со мной. – Я встала на подкашивающихся ногах. Роу так и стоял спиной ко мне, и мне подумалось, что так ему проще. – Или с Дилан. Хоть с кем-то. Мы бы не воровали у него бутылки. Мы думали, никто не заметил. Поверить не могу, что я в этом виновата.

Плечи Роу задрожали от горького смеха. Он опустил хенли и, повернувшись ко мне лицом, посмотрел глазами цвета расплавленного янтаря.

– Ты ни в чем не виновата. Вы были подростками, которые вели себя под стать возрасту. Он бы все равно нашел повод разозлиться и избить меня. Чаще всего мне удавалось держать его подальше от мамы и Дилан, но от мамы не всегда. Ей тоже иногда приходилось сносить побои.

– А Дилан? – Мой голос показался хрустким, как осенний лист под сапогом.

Роу покачал головой:

– Вряд ли она в курсе. Мы прекрасно скрывали от нее происходящее, а отец работал допоздна и пропадал на несколько дней, когда у него случались запои.

Мне вспомнилось, как беспечно отзывалась Дилан о смерти отца, когда пришла на похороны моего папы, и усомнилась, прав ли Роу в своих суждениях. Я знала Дилан – она точно была в курсе, но решила, что Зете и Роу будет спокойнее, если она окажется в неведении.

Шагнув к нему, я сказала:

– Вот почему твоя мама вздрогнула, когда Райленд до нее дотронулся.

У Роу дернулся кадык.

– Отец таскал ее за волосы по всему дому, когда Дилан уходила в школу. Бил по ребрам. А однажды… – он замолчал.

Я положила руку на его грудь. Сердце Роу неистово билось под моей ладошкой. Наши запахи, тепло тел и дыхание слились воедино, и я почувствовала, что никогда еще не была так близко к нему, как сейчас. Даже когда мы занимались сексом.

– Ты можешь поделиться со мной, – прошептала я. – Я тоже хочу быть твоей безопасной гаванью.

– Как-то раз Дилан осталась у тебя на ночевку. Вы украли у него бутылку водки. Она оказалась последней, а новая отцу была не по карману. Я сказал ему, что водку украл я. Боялся, что он поедет к тебе и начнет ругаться. Буквально за две недели до этого он сломал мне ребро. На сей раз мама попыталась меня защитить. Он швырнул ее в сторону включенной плиты, и она получила ожог второй степени. Мама прижалась к плите всей рукой, и кожа у нее буквально приплавилась к ней.

Так вот почему Зета всегда носила одежду с длинным рукавом? Даже летом?

– А потом, когда она, рыдая, лежала на полу и сжимала руку, он вытащил член и помочился на нее. «Вот, милая. Это потушит огонь».

– Роу. – Я крепко стиснула его рубашку, вдыхая мужской аромат и пытаясь оказать ему поддержку.

Роу. Роу. Роу.

Я всегда чувствовала сходство между нами. Словно наши души были двумя половинками ожерелья дружбы. Теперь понимаю почему. Потому что мы оба вкусили тьму. Смотрели злу в глаза и выжили. Нам суждено было установить эту связь. Монстр и Стервочка. Роу и Кэл.

Взгляд Роу затуманился.

– Когда я увидел, как он с ней поступил, во мне что-то щелкнуло. Я больше не мог это сносить, не мог жить в этом вечном кошмаре, не спать из-за мыслей, что он причинит боль маме, Дилан… или тебе. – Наступила напряженная пауза. – Я избил его до полусмерти. Так сильно, что сломал ему челюсть и пробил легкое. – Представляю себе эту картину. Роу вернул свою силу, наконец взял ситуацию в свои руки. – Мама была в истерике. Больше из-за того, что я попаду в тюрьму. Я не убил его только потому, что из-за него не стоило портить себе будущее.

– Я рада, что ты его не убил. У тебя бы совесть не выдержала. Ты слишком хороший… правильный. – Я покачала головой, чувствуя, как по щекам текут слезы. – Что было потом?

– Через полторы недели он вернулся домой. Никто не навещал его в больнице. Мы сказали Дилан, что у него случился инсульт и он не