Две судьбы. Книга 3. Голубая кровь - Семен Малков

– А отцу и этого достаточно! Он же детектив. Все уже про них выяснил. Даже досье успел завести.

«Вот здорово! Кажется, дело идет на лад. Еще немного – и голубков удастся рассватать!»

– Зря так переживаешь, Петя! Ничего ведь страшного не произошло. Или считаешь, что из-за родителей твои хуже отнесутся к Даше?

Тут и считать нечего! Так оно и вышло, – с мрачным видом подтвердил Петр, – Отец сразу настроился категорически против. Знаешь, как он дорожит фамильной честью.

– Ничего, со временем преодолеет этот предрассудок. Вам только не нужно форсировать ход событий.

– Ошибаешься! Для отца честь нашего старинного рода не предрассудок. Да и для меня, признаться, тоже. Это у нас в крови! – вздохнул Петр. – Но я надеюсь ему доказать, что родители Даши – достойные люди. Несмотря на то, что с ними произошло!

«Ничего у тебя не выйдет! Уж я постараюсь!»

– Ты, Петя, упорный – своего добьешься. Думаю, все у вас с Дашей будет о'кей. Кстати, – будто между прочим поинтересовался он, – как она к этому отнеслась? Не обиделась? Даша – девушка с характером!

– К счастью, ничего пока не знает. Хоть это хорошо! Вот ломаю голову, как ей сообщить.

«Так она ему не сказала о нашем разговоре, – хорошо! Уверен – и впредь не проговорится. Гордость не позволит!»

– Зря мучаешься! Тебе бы не откладывая с ней поговорить, – на этот раз искренне посоветовал он. – Не то обидится, если узнает от других, или поймет все по тому, как изменилось отношение твоих родителей.

«Уж я-то постараюсь, чтобы она не простила вам этого оскорбления, ваши благородия. Рано ты торжествовал надо мной победу, Петюня!»

Все время, прошедшее после разговора с Кириллом, Даша думала только об отношении родителей Пети к себе и к своей семье – к матери и отцу. Пусть они далеки от совершенства и сама она в душе считает их не слишком удачливыми людьми, но пренебрежение к ним и к себе выносить не намерена.

Чувствуя себя глубоко оскорбленной, произносила мысленно гневные монологи, осуждая чванство и высокомерие родителей Петра. Объясниться бы с ним, но не хватает смелости. И она мучилась в ожидании, когда это произойдет само собой, не решаясь из гордости проявить инициативу.

От переживаний у Даши пропал аппетит. Обычно веселая и жизнерадостная, она сделалась мрачной и задумчивой. Замкнулась в себе, перестала делиться с домашними, все им рассказывать. Разумеется, это не осталось незамеченным.

– Что это с тобой творится? Поссорилась с Петей? – не выдержала мать за завтраком. – Вот уже который день вижу – ходишь мрачнее тучи.

– Пока еще не поссорились, но к этому идет, – угрюмо ответила Даша, глядя в тарелку. – На это есть серьезные причины.

– Да ну? Не может быть! – тревожно встрепенулась Анна Федоровна. – Какая такая между вами трещина появилась? Вы же так хорошо ладили…

– Мы с ним и сейчас ладим, – грустно произнесла Даша. – Это касается вас с папой. Из-за вас весь сыр-бор.

Анна Федоровна перестала есть и с изумлением воззрилась на дочь.

– Ничего не понимаю, – медленно произнесла она. – К нам-то с отцом какие претензии? Разве мы с Петей были неприветливы?

– Не знаю, как тебе и сказать… – замялась Даша, не решаясь открыть матери оскорбительную правду, но все же не утерпела. – Похоже, родители Пети считают, вы с папой недостойны, чтобы с ними породниться.

– Это сам Петя тебе сказал? Неужели он с ними согласен? – расстроилась Анна Федоровна. – Что за зловредная чушь? Чем же мы им не угодили?

– Если бы Петя сказал подобное, мы бы с ним сразу поссорились, – сумрачно взглянув на нее, покачала головой Даша. – Мне сообщил Кирилл. А он узнал от отца Пети.

Но Анна Федоровна не желала в это поверить.

– Может, он тебе все наврал, доченька, и зря ты расстраиваешься? – с робкой надеждой в голосе произнесла она. – Ведь сама знаешь – Кирилл имел на тебя виды, до сих пор небось ревнует.

– Нет, мама, это правда! Он побоялся бы, – уверенно возразила Даша. – Такими вещами не шутят! – Горестно склонила голову и, не глядя на мать, с трудом выдавила: – Кирилл говорил, родители Пети брезгают нами. Откуда-то узнали, что папа сидел в тюрьме, а ты лечилась в наркологическом. Словом, – Даша тяжело вздохнула, – не желают принимать меня в свою семью.

– Во-от оно, значит, что-о… протянула смертельно оскорбленная Анна Федоровна, – Боятся о нас замараться? А кто они сами-то такие? Бояре?

– Представь, мамочка, ты угадала! – грустно улыбнулась Даша. – Бояре, и не в переносном, а в прямом смысле!

Видя, что мать вытаращила на нее глаза как на ненормальную, торопливо объяснила:

– Петин отец, Михаил Юрьевич, – самый настоящий русский князь, а со стороны матери происходит из старинного боярского рода Стрешневых. Это правда, своими глазами видела их родословную.

– Ну и что из того? – Анна Федоровна опешила от услышанного, но старалась сохранить достоинство. – Это, конечно, как-то объясняет его щепетильность, но не оправдывает высокомерия. В наше время чваниться происхождением просто смешно!

С грустью посмотрела на несчастное лицо дочери.

– Хорошо еще, папа ничего этого не слышит. Он ведь у нас человек военный, характер у него боевой. Боюсь, не поставил бы точку в твоих отношениях с Петей. И прав был бы! Так не поступают добрые люди.

– Ладно, мамочка, не волнуйся! Будем надеяться, не такие они плохие, мы еще поладим, – постаралась успокоить ее Даша. – А так – сама не захочу иметь с ними ничего общего!

– Как хорошо, что тебя застал, Дашенька! – обрадовался Петр, услышав в трубке любимый грудной голос. – Не представляешь, как я по тебе соскучился!

– Отчего же? Представляю, – стараясь справиться с охватившим ее волнением, тихо ответила Даша. – Я тоже соскучилась. А почему ты так долго не звонил?

– Зачеты замучили – так много в эту сессию! Все время занимают. Звонил я тебе несколько раз днем – не заставал. А вечером приходил домой слишком поздно. До смерти хочу тебя видеть!

– Так в чем же дело? Приезжай сейчас! – Даше казалось, что она говорит спокойно, но дрогнувший голос выдал, как она жаждет, чтобы он оказался рядом. – Я дома одна.

– А что? Так и сделаю! – счастливым голосом заявил Петр. – Немедленно еду! Только позвоню домой, чтобы не ждали.

Даша, волнуясь, стала прибирать в квартире, наводя порядок перед его приходом. «Обязательно обо всем с ним поговорю сегодня же! – твердила она себе, далеко не уверенная, что у нее хватит смелости. – Надо выяснить все до конца!»

Петр, как обычно пригнувшись, чтобы не стукнуться о притолоку, вошел в прихожую, сияя радостной улыбкой, лаская горячим взглядом карих глаз, – и у Даши сразу пропали все заранее заготовленные слова. Влюбленные заключили друг друга в объятия и целовались так долго, что едва не задохнулись. Потом, опьянев от соприкосновения друг с другом, молча, тяжело дыша от охватившего их страстного волнения, жадно занялись любовью, вновь и вновь убеждаясь, что они две половинки единого целого.