В сетях любви - Сесилия Грант

Было очевидно, что она страшно устала. Ее плечи поникли. Пока он раздевал ее, она не предприняла ни единой попытки возбудить его. Она даже не произнесла ни слова с того момента, как призналась в своих страхах, что ей никогда не станет лучше.

К черту. Он подхватил ее на руки. Она не сопротивлялась и прижалась к нему, робко, несмело, как бывает при первой близости. Он замер на мгновение и, закрыв глаза, вдохнул ее запах. Если бы только… Нет, он сломается, если будет думать об этом. Но когда-то они были одного статуса, младший сын и младшая дочь из респектабельных семей, с незапятнанной репутацией, с хорошими перспективами на брак. Если бы он познакомился с ней тогда… в один прекрасный день он вот так поднял бы ее на руки, перенес бы через порог…

Опять сумасшествие. Нельзя впускать в голову эти мысли. Дверь в спальню была приоткрыта, и сейчас он распахнул ее ногой. Она подняла голову и оглядела мебель, слабо освещенную огнем из камина. Стул, стол, умывальник, шкаф для белья и кровать, строгую, с черными столбиками и белым льняным балдахином. Он подошел к кровати и сел. Если она спросит, что он делает, он не сумеет ей ответить.

Она сжала лацкан его сюртука. И положила голову на плечо. Он почувствовал, что ее плечи и ноги напряглись, как будто ей захотелось свернуться клубочком.

— Я хочу тебе кое-что рассказать, — сказала она, и его сердце заметалось, как гончая, учуявшая зайца.

— Можешь рассказывать мне все, что пожелаешь. — Он крепче прижал ее к себе.

Она дважды вдыхала, как бы собираясь начать свой рассказ, и дважды не смогла сказать ни слова. На третий раз она заговорила:

— Я рассказывала, что мои родители погибли от несчастного случая.

Черт. Он внезапно догадался обо всем.

— А на самом деле их убили грабители с большой дороги. Такие же, как те, кого мы… — Ее голос дрогнул, и она уткнулась лицом ему в грудь.

Он тяжело вздохнул и прижался подбородком к ее макушке.

— Ты была с ними?

Она покачала головой.

— Я тогда еще не до конца оправилась от той болезни, про которую тебе рассказывала. Они поехали смотреть дом в другой части Ланкашира. Они собирались… — Она задрожала и дала волю слезам. — Они планировали продать наш дом и переехать в другое место, туда, где соседи не знали бы… — Она убрала руку от его лацкана и вытерла глаза. — Из-за того, что я натворила, они были вынуждены покинуть родные места и начать жить сначала. И именно из-за меня они в ту ночь оказались в дороге.

Он прижал ее к себе еще крепче. Она содрогнулась, как несчастная маленькая жертва, трепыхающаяся в зубах хищника.

— Им не повезло, удача отвернулась от них. — Он телом чувствовал ее дрожь точно так же, как тогда, когда удерживал ее, бьющуюся в приступе ярости над трупом убитого ею разбойника. — Это просто случайность, что злодеи оказались у них на пути. Тебе не в чем винить себя.

— Я говорила себе это. — Она не обратила внимания на его упоминание об удаче и везении. — Но так и не нахожу утешения. — Она вжалась в него так, будто хотела раствориться в нем. — Я изо всех сил стараюсь не думать о том, что они испытали в последние минуты.

— Знаю, дорогая. — В эти слова он вложил все, что чувствовал. «Я отлично знаю, каких усилий тебе стоило научиться не думать об этом». Он знал, как запретные воспоминания, запретные образы так и ждут момента, когда в защитной броне появится брешь и они смогут выбраться наружу. — Твои кошмары…

Он плечом ощутил, как она кивнула:

— Мне кажется, я уже сотню раз видела их смерть. — Всхлипы мешали ей говорить.

— Я тоже потерял родителей, я тебе говорил об этом. — Он вытащил руку из-под ее коленей и принялся ласково гладить ее по предплечью. — Моя мама умерла в родах, когда мне было десять; папа скончался несколько лет назад после долгой болезни. Близким тяжело, даже когда человек умирает по естественной причине. Но когда насильственной смертью… Я бы никому не пожелал пережить то, что выпало на твою долю.

«Пожелать». До чего же хрупкий смысл несет в себе это слово. Оно напоминает голыш, выпущенный из рогатки в приливную волну. События случаются, и люди переживают их или не переживают, и пожелания не имеют к этому никакого отношения.

Она прижала обе руки к глазам.

— Вот я и не пережила. Оказалась недостаточно сильной. — Колеблется. Голос упал до шепота. — Я хотела… тоже уйти из жизни.

— Ты… — Он сглотнул. — Ты пыталась… — И тут он понял. — Ясно, пыталась. Ты пошла работать в бордель.

Кивок.

— Я думала, что подхвачу хотя бы сифилис. Я думала, что болезнь… очистит меня. Как огонь. — Мгновение она молчала, изучая собственные руки. — Я заблуждалась. — Она потерла ладони и опустила руки.

— Ты оказалась сильнее, чем думала. — Теперь он знал всю историю, ей не было надобности продолжать. Она вознамерилась погубить себя, но потом обнаружила в себе внутренний стержень, волю к жизни, которая, подкрепляемая безжалостностью, и повела ее вперед. Она восстала из пепла губительного отчаяния, но восстала другой, способной противостоять всем бедствиям, что наваливались на нее.

Слава Богу, ей не удалось разрушить себя. Она выжила. И они встретились. И вот она здесь, у него на коленях, в его объятиях, открывает ему свои самые сокровенные тайны. И он уже не может даже помыслить о том, чтобы отпустить ее.

— В чем-то сильнее, наверное. — Ее слова оторвали его от размышлений. — А в чем-то нет, в чем-то я потерпела полный крах без надежды на восстановление. — Она поерзала, и он, уже научившись понимать язык ее тела, догадался: она собирается сказать нечто важное. — Уилл, я больше никогда никого не полюблю. Надеюсь, тебе это ясно? — Она отказывалась смотреть на него. И напряженно ждала ответа.

— Потому что… не хочешь рисковать и снова пережить такую же потерю? — У него все поплыло перед глазами, как будто он с разбегу врезался в каменную стену.

— Не смогу. — Она усердно выговорила каждый слог. — Прости меня. Может, я самонадеянна, если думаю, что ты надеялся на то, что… но хочу, чтобы ты понял.

— Конечно. — Это слово, будто наждак, ободрало ему горло. У него нет надежды. И он не понимает. Как же так: она преподнесла ему дар — рассказала ему свою мрачную историю, искала у него утешения, доверяла ему так, как не доверяла никому, и вдруг захлопнула у него перед носом дверь и заперла ее на замок, поставила преграду перед тем, что по логике должно следовать дальше?

Он тяжело вздохнул. Она ждала, притихшая и неподвижная в его объятиях. Она знала: «конечно» — это не весь ответ.

— Лидия, я не буду лгать тебе. Может, я еще и не влюбился в тебя, но я близок к этому. И в твоем желании предупредить меня нет никакой самонадеянности.

— У нас никогда…

— Ш-ш-ш. Знаю. — Он погладил ее по голове, давая понять, что его не надо утешать доводами, которые никогда не примет его любовь. — У меня нет денег, чтобы содержать тебя, и я знаю, что ты не хочешь жить на содержании. Наши ситуации исключают вопрос о браке. И есть другие причины, которые мешают мне предложить себя даме. И все же мне жаль, что ты не полюбишь меня. Я ничего не могу поделать со своим сердцем. — Поддерживая ее левой рукой под спину, он помог ей сесть прямо. — В этом, я думаю, и еще одно различие между нами.