Неукротимая герцогиня - Жюли Галан

Да… Новости были, что называется, убийственные.

Бледное личико герцогини Анны стало непроницаемой маской, лишь глаза с тревогой и состраданием следили за отцом, подавленным лавиной плохих известий.

– Луи взял в плен Луи! – состроумничал на ухо Жанне маркиз де Портелу. – Теперь принцу остается уповать только на фею Мелузину[26], раз уж она все равно взяла привычку облетать свой замок крылатой змеей, может, прихватит и его да унесет в безопасное место. Лично я сегодня уезжаю домой. Может, и вы, прекрасная Жанна, посетите скромное жилище отшельника? Охота в моих лесах бесподобна!

– В каких лесах? – не удержалась от ехидной шпильки Жанна. – Дубовые вы вырубили, а в ваших сосновых борах пока даже зайцу трудно укрыться. Нет, дорогой маркиз, я предпочитаю остаться тут, рядом с госпожой Анной!

– Ваш порыв благороден, но я не рискую находиться рядом с человеком, который расплачивается со своими солдатами кожаными деньгами… Да и дома дел невпроворот! – И, откланявшись, маркиз отправился искать в спутницы более сговорчивую даму.

Через несколько, дней пал и Сен-Мало. Бретань оказалась разрезанной пополам, как головка сыра. Не имея больше ни армии, ни крепостей, ни денег, герцог Франсуа отправил парламентеров с белым флагом к королю в Верже. Там их заставили до дна выпить горькую чашу унижения.

На заискивающие слова послов:

– Герцог был бы рад, если бы эта война закончилась…

Король холодно ответил:

– Возможно. Но не забудьте ему напомнить, что я был не рад, что она началась!

Парламентеры молча проглотили пилюлю и отправились обратно докладывать герцогу о согласии Карла VIII начать мирные переговоры.

Судили и рядили недолго. Уже девятнадцатого августа французский король и бретонский герцог подписали договор. По этому договору герцог Франсуа был обязан изгнать со своей территории иностранных принцев и их войска и не выдавать замуж своих дочерей без согласия короля Франции.

Как и предсказывал Большой Пьер, герцог, ввязавшись в чужую авантюру, в результате потерял больше всех. Было от чего прийти в отчаяние. Видимо, поражение в войне стадо последней соломинкой, сломавшей спину верблюду.

Вернувшись с переговоров, подавленный Франсуа II Бретонский слег пластом и седьмого сентября скончался. В одиннадцать лет Анна Бретонская стала герцогиней суверенной Бретани. И круглой сиротой. Вступление во владение герцогством никакой радости ей не принесло. Какая уж тут радость – женихам никакой договор был не указ, они и не собирались покидать гостеприимную бретонскую землю. Наоборот, галантный натиск на сердце юной герцогини удвоился.

Некоторое время Анна Бретонская просто убегала от настойчивых ухажеров, переезжая из замка в замок. Из этой когорты только Луи Орлеанский был ей небезразличен, но его уже перевели под надежные своды каземата в Бурже.

Трясясь по ухабистым дорогам в экипажах, многие придворные дамы хныкали, но Жанне нравилась такая кочевая жизнь. Благодаря титаническим усилиям Аньес и Жаккетты, она всегда выглядела прекрасно и несколько бравировала своей неприхотливостью перед остальными.

Двор метался по стране, а иностранные принцы вольготно расположились в бретонских крепостях как в собственных замках. Каждый был сам себе господином и чихать хотел на обязательства покойного герцога по договору в Верже.

Война опять возобновилась. Королевские войска осадили Нант, который оборонял один из претендентов на руку герцогини, Ален д'Альбрэ. Своих войск у Анны Бретонской не осталось.

Нужно было определяться в женихах и просить помощи у кого-то одного. У кого?

С тех пор как пал Сент-Обен-дю-Кормье, Жаккетта ходила сама не своя, чувствуя себя впрямую виноватой за беды Бретани. Наконец она, замученная укорами совести, собралась с духом и пошла в церковь святой Анны.

– Знаешь что, пресвятая Анна! – так начала она свою молитву. – Лучше тебя мне заступницы не найти. За тобой я как за каменной стеной. Да. Только сдается мне, трудно тебе сейчас приходится: и за Бретанью приглядывать надо, и моими бедами заниматься – это ведь никаких сил це хватит! Я так думаю. Больно уж много напастей на герцогиню Анну навалилось, взрослому впору взвыть. Ни отца теперь, ни матери… А что дядя рядом, да что дядя… Не отец ведь, так душа болеть, как у родного, не будет! Давай уж ты ей помогай получше, не надо обо мне заботиться. Невелика птица, не пропаду. Святую Бриджитту Шведскую попрошу – она женщина серьезная, ученая. Опять же недавно в святых. Вроде и ста лет не прошло. Дел, наверное, поменьше, чем у тебя.

Не зная, что дальше сказать, Жаккетта замолкла и, шумно вздыхая, немного постояла в раздумье, что бы еще умного добавить. Не найдя нужных слов, она в полном расстройстве махнула рукой и пошла обратно в Аквитанский отель.