Поцелуев мост - Галина Врублевская

Я подъехала к его дому, в новом элитном районе у парка Победы. После покушения на Игоря дом охранялся еще тщательнее.

Дверь мне открыл сам Игорь. Он ловко управлялся с коляской. В приличном спортивном костюме небесно-голубого цвета (раньше он предпочитал красный), седые волосы вымыты и красиво уложены, на лице улыбка – я осталась довольна его видом. Он запретил мне снимать туфли:

– Не надо, Елка. Проходи так, хозяйки подотрут, если надо.

Тут же обозначились сами хозяйки-домработницы. Одна выглянула из кухни, откуда раздавался аппетитный запах жареного мяса, другая приоткрыла дверь ванной, где гудела стиральная машина. Обе, едва ли не хором, спросили, не требуется ли чего. Игорь поблагодарил и велел одной, чтобы не беспокоилась, а другой, чтобы накрывала на стол.

За двухнедельное пребывание дома Игорь совершенно преобразился. Вялый, удрученный, несчастный больной остался в больнице. Передо мной предстал активный жизнедеятельный человек.

Кухарка, пожилая женщина, споро накрыла стол на двоих. Мне почудилось, будто я попала в ресторан: белоснежная скатерть, накрахмаленные салфетки домиком, несколько разновеликих рюмок, тарелки, с двух сторон многочисленные вилочки, ножички и ложечки разного предназначения. Затем кухарка принесла какой-то интересный салат, кажется из креветок, а Игорь самолично разлил вино по рюмкам. Солнце просвечивало через густое бордо, преломляясь в стекле веселым бликом.

– А тебе не вредно? – поинтересовалась я.

– Доктор даже рекомендует!

Мы выпили и неспешно принялись за салат.

– Ты все так же прекрасна! – галантно произнес Игорь.

– И ты неплохо выглядишь.

Постепенно неловкость первых минут ушла, и разговор стал задушевнее. Игорь разоткровенничался, как потихонечку возвращается к работе, сейчас изучает документы, проверяет сделки, заключенные за последний месяц. Через день к нему приходит заместитель с отчетом. Как бы в подтверждение тому, что Игорь уже вошел в курс дела, раздался телефонный звонок. По ответу Игоря я поняла, что звонок рабочий.

– В общем, Елка, жизнь продолжается.

Я рассказала Игорю о своих делах, о приезде Ефима, о перепалках с ним и, наконец, о неприятном известии из Лондона от адвоката.

– Игорь, ты не забыл, что перед… перед несчастьем мы с тобой достигли договоренности? Благодаря твоему вмешательству галерее больше никто не угрожает, но теперь мне грозит финансовый крах. Я осталась без средств. Только маленькая рента, да и та под вопросом.

– Я прекрасно помню наш договор, Елка. И я всегда говорил, что галерея должна зарабатывать деньги, но ты отнеслась к моим словам легкомысленно. К сожалению, я выпал из активной жизни, галерея осталась без моего внимания, но теперь все будет иначе. – Игорь положил мне руку на плечо и неуверенно добавил: – Елочка, может быть, нам будет удобнее не только вместе заниматься галереей, но объединить свой быт и досуг?

– Игорь! Опять?! Если ты не прекратишь эти разговоры, я к тебе больше ни шагу!

– Молчу, молчу. Согласен на любую роль, пусть деловой партнер, только не лишай радости видеть тебя. Значит, так. Первое поручение тебе: привези, пожалуйста, в следующий раз бухгалтерскую документацию. Я передам ее аудитору, посмотрим, на какие позиции нам следует обратить внимание. О распределении прибыли по галерее поговорим в следующий раз.

Кухарка унесла грязную посуду, накрыла стол для чая. Мы еще поговорили о разных пустяках. Наконец я встала из-за стола:

– Спасибо, все было очень вкусно. Передай, пожалуйста, своей поварихе мою благодарность. И тебе спасибо, Игорек, за готовность поддержать меня.

– Надеюсь, я тоже внакладе не останусь, – сухо произнес он, демонстрируя свой нейтралитет. Затем круто развернул коляску и выехал из столовой.

Но когда я уже стояла в прихожей, пытаясь самостоятельно справиться с незнакомым замком, Игорь не выдержал и тихо попросил:

– Подожди, Елка, не убегай. Пойдем в кабинет, я тебе свою библиотеку покажу.

Я вновь положила сумочку на столик в прихожей и последовала за ним.

В этой квартире я была впервые. Та квартира на Исаакиевской площади, где мы обитали втроем: я, Вероника и Игорь, уже не устраивала моего бывшего мужа и его новую жену, хотя и имела большой метраж. Квартира в центре города была ветхой и, даже отделанная по евростандарту, мало пригодной для комфортного жилья. Я помню, как часто вырубалось электричество и мы сидели при свечах. Как отключали на недели отопление, как прорывало трубы у нас над головой. Здесь, в новом доме, все было иначе. Просторный холл, комнат не счесть, две ванные, два туалета, приличная кухня и несколько лоджий, выходящих на разные стороны.

Игорь широким жестом показал в сторону массивного, до потолка, книжного шкафа в английском стиле: темное дерево, строгие переплеты, ряды одинакового цвета корешков. Это были хорошо знакомые мне по прежним временам собрания сочинений.

– Продолжаешь читать? – кивнула я в сторону книг.

– Увы, времени нет, да и желания особого, честно говоря. Эти книги как кладбище романтических надежд. Прежде казалось, что они переворачивают душу. Сейчас если и беру книгу в руки, то какую-нибудь ерунду в пестрой обложке. Я их даже дома не держу. Куплю на ходу, полистаю и на работе для общего пользования брошу.

Я призналась, что нынче тоже не утомляю глаза чтением. С тех пор как в доме появился Матвей, потребность в книгах перестала быть для меня первостепенной. Матвей тоже читал мало, однако неустанно продолжал писать. Да, все течет, все меняется.

Вдруг я увидела на прикроватной тумбочке Игоря изрядно затрепанную книгу Борхеса. Игорь проследил за моим взглядом:

– Да, тот самый Борхес, ты угадала. Его мы с тобой открывали для себя вместе, и для меня этот томик – больше чем книга. Это твой интеллект, твои чувства, твоя душа.

Я покачала головой и с легкой мстительностью отмела воспоминания Игоря:

– Теперь ты заговорил об интеллекте, о душе… Но прежде женские ножки и примитивная органика были для тебя превыше всего. Потому я и стала тебе ненужной, когда заболела. И к душе моей ты тогда потерял интерес. Но я усвоила твои уроки, Игорь. Нынче тоже могу сказать, что телесная радость – во сто крат дороже всех Борхесов на свете. Увы, на мою долю выпали только крохи ее. Лишь благодаря Матвею я поняла, как замечательно быть просто женщиной.

Игорь нахмурился и невесело отозвался:

– Ты выбрала подходящий момент, чтобы сообщить мне об этом. Сейчас, когда мое тело наполовину мертво, мне весьма полезно услышать о его прошлых прегрешениях. Значит, ты не простила меня?

Я вспомнила богословское изречение, которое изредка приводил Матвей:

– Бог говорит: я прощаю, но никогда не избавляю от наказания.

– Что ж, я рад, что ты нашла такого героя: и христианским заповедям следует, и дарит тебе земные радости. Желаю вам счастья.