Подтяжка - Патрик Санчес

Невозможно точно определить, отчего я так нервничаю. Однажды я устроила Жизель что-то вроде допроса, как раз тогда мы ходили пить кофе после очередной лекции по пластической хирургии. Во время же нашей последней встречи я казалась, по-моему, вполне расслабленной. У меня получится притвориться равнодушной еще раз. «Конечно, получится», — внушаю я себе, когда вижу, что в зал ресторана входит Жизель. Я слежу за тем, как она пробирается к моему столику и исподтишка стараюсь изучить ее походку. Эта женщина даже не идет — она выступает как пава. На ней короткая юбка и водолазка «грудастого», как сказала бы Нора, фасона — настолько обтягивающая бюст, что места воображению не остается. Пальто Жизель небрежно перекинула через руку, ноги ее обуты в изящные туфли на каблуках-шпильках. По моим прикидкам, каблуки эти высотой минимум два с половиной дюйма. Более того, насколько я помню, она носит подобную обувь постоянно. Даже не знаю, как можно целыми днями передвигаться на таких ходулях.

У меня более чем достаточно времени рассмотреть соперницу, дожидаясь, пока она доберется в дальний уголок ресторана, где я обосновалась за столиком. Не хотелось бы уставиться на нее в упор. Я, стараясь отвлечься, с деланным равнодушием оглядываю зал и обнаруживаю, что пара мужчин внимательно ощупывают ее фигуру взглядами — ее! Она же старше меня и полнее, а у мужиков текут слюни. Даже не помню, когда в последний раз замечала, чтобы незнакомец пробегал по мне глазами.

— Привет, Миртл, — здоровается со мной любовница моего мужа и устраивается на сиденье напротив (хорошо, что рядом не села).

— Привет. Рада, что тебе удалось выбраться.

— Да, я тоже рада.

— Ну, как дела?

— Да нормально. Занята по уши. Что у тебя? Ты уже назначила дату операции? — спрашивает она, усмехаясь.

— Нет. Еще нет. Все обдумываю, стоит ли рисковать, ни на что пока не решилась.

— Со мной та же история. Думаю, сначала пойду на какую-нибудь щадящую процедуру… ну, может, химический пилинг.

— Хм… надо подумать над этой идеей.

— Да ладно! Тебе ничего подобного не требуется. Я вообще не поняла, зачем ты ходила на эти лекции.

Тебе на вид слегка за тридцать пять.

Даже и не знаю, что на это ответить. Мне действительно слегка за тридцать пять. Она что, не могла сказать, что я выгляжу слегка за двадцать пять? Или за тридцать?

— Не исключаю, что всем нам нужно хоть чуточку поправить внешность.

— Это уж точно. Вот мне теперь приходится учиться на своих же ошибках. Если бы знала я, как трудно приходится одиноким сорокалетним женщинам, ни за что не развелась бы с мужем…

— Правда?

— Да. Я в разводе вот уже три года, и единственное мое утешение — роман с женатым мужчиной.

— Ах да. Ты что-то рассказывала о нем, когда мы встречались в прошлый раз, — говорю я с напускным безразличием. — Как там его…

— Джим.

— На прошлой неделе ты мне о нем особо и не говорила. Какой он?

— Ой, он действительно симпатяга. Нам удается видеться всего пару раз в неделю. Ну, ты понимаешь — у него семья и все такое. Опять же, дочь-подросток.

— Да, трудно вам, наверное?

— И не говори. Но мне нравится проводить с ним время. А секс какой! О боже! Секс с большой буквы!

В это невозможно поверить: не успели мы и к обеду приступить, а эта едва знакомая мне дамочка уже откровенничает о своей половой жизни. Заметно, как от одного только разговора на тему секса с моим Джимом сияет ее лицо. У меня, даже когда я занимаюсь с ним любовью, не бывает такого всплеска чувств.

— Неужели так хорош?

— О, поверь мне! Вероятно, это как-то связано с тем, что он женат. Джим не рассказывает о жене, но у меня создалось ощущение, что она чуть ли не фригидна. Кажется, эта женщина давно перестала удовлетворять его. Так что вся его скопившаяся сексуальная энергия достается мне.

Фригидна?! Я фригидна?!

— Вот как? — очень надеюсь, что жар, бросившийся мне в лицо, не слишком заметен в сумерках ресторанного зала.

— Да. Супруга покупает ему дешевое дерьмовое белье в «Олд Нэви». Так вот, на прошлой неделе я подарила ему пару трусов от «2(х)», и знаешь, он был в таком восторге, словно я вручила ему «Ролекс». Я всего лишь делаю для Джима мелочи, в которых отказывает ему жена.

— Ясно, — отвечаю, а перед глазами всплывает утренний образ Джима в новом белье. Оказывается, бренд «2(x)ist» произносится как «существовать»[47]. Кто бы знал?

— Вчера мы таким занимались… — произносит она, делает паузу и оглядывается, чтобы убедиться, что никто нас не слушает. — В общем, садо-мазо. Он хотел, чтобы я отшлепала его своей расческой. Никаких тормозов.

— От… шлепала его? — переспрашиваю, не веря своим ушам, и вспоминаю, что когда сегодня утром Джим вошел в ванную, его зад был ярко-красным. Мне-то он сказал, что упал и неудачно приземлился, поскользнувшись на льду.

— Ага. В постели с женой он страшно скучает, так что я стараюсь задать ему перцу.

Наконец-то. К нашему столу подходит официантка. Рассеянно слушаю, как Жизель делает заказ. Смотрю на нее, и воображение рисует немыслимые сцены. Джим на коленках, словно собака, а рядом, тоже на коленях стоит Жизель и лупит щеткой для волос по заду. Я заказываю сэндвич с салатом и курицей, но совершенно очевидно, что съесть его я не смогу. Голова забита мыслями о расческе и красной мужниной заднице, в ушах слышатся звуки шлепков и сладострастные стоны.

Сделав заказ, Жизель удаляется в дамскую комнату. Смотрю ей вслед, слежу за тем, как эта женщина шествует в стильной юбке и облегающей водолазке. Затем опускаю взгляд и утыкаюсь им в свою серую шерстяную юбку до колен и мешковатую синюю блузу. Снова принимаюсь наблюдать, как она тонкими каблуками цокает по направлению к туалету, вновь перевожу взгляд вниз, на мои туфли — невзрачные черные лодочки… «Я фригидна», — проносится в голове. Я сама сотворила такое с собой… с Джимом. Я заставила его лечь в койку с другой женщиной.

Что-то щиплет в глазах… чувствую, как они наполняются слезами. Понимаю, что больше не в силах выслушивать истории о своем собственном муже и его любовнице Жизель. Даже видеть ее не желаю. Мое возмущение растет вместе с усталостью. Мне нужно только одно — вернуться домой, засунуть псине в пасть таблетку, залезть под одеяло и уснуть. Я хочу только одного — сбежать от боли.

— С тобой все в порядке? — спрашивает Жизель, вернувшись.

— Да… да, все хорошо, — бормочу я. — Но знаешь… Пока ты была в туалете, мне позвонили на мобильный. Кое-что произошло… это срочно. Надо идти, — отстраненно произношу я. — Прости, пожалуйста. Мне, правда, надо уйти.

На этом я встаю из-за стола и убираюсь прочь, не произнеся больше ни слова.