Мои красные туфли - Лиана Меррил

Карли не могла оторваться от экрана. Она уже видела некоторые из фотографий и присутствовала на интервью, однако новая работа — с музыкой и собственным голосом за кадром — оказалась потрясающе интересной. Как нередко бывает в успешных творческих проектах, целое по своей значительности и масштабу превзошло простую сумму отдельных составляющих. Даже Деке, который, казалось, потерял к фильму всякий интерес, с энтузиазмом воспринял новый вариант.

— Я старался обращаться с пленками как можно бережнее. Записи просто поразительные. На них Арлин поет, а Пит играет на саксофоне — и все. Многие часы записей, которые они делали вместе на протяжении долгих лет.

— И ты собираешься все их переписать? — поинтересовался Деке.

— Так мы договорились с Питом. Он позволил мне использовать все, что я считаю нужным и интересным, с тем условием, что ему достанутся современные копии всех пленок. А это нелегкий труд. Некоторые из пленок в неважном состоянии.

— Если нужна моя помощь, то я готов, — благородно предложил Деке.

— Большое спасибо, — поблагодарил Эван, — но дело в том, что бюджет у нас очень скуп.

— Что-нибудь придумаем, — заверил Деке. — Не могу же я упустить возможность услышать, как Арлин Барлоу поет то, что еще никто и никогда не слышал.

Эван явно хотел отказаться, но, на мгновение задумавшись, согласно кивнул.

Карли сидела тихо, слушая, как мужчины вырабатывают оптимальную тактику работы с пленками. По мере того как росло их возбуждение, росла и ее меланхолия. Осталось совсем чуть-чуть, и порученная ей часть работы над фильмом подойдет к концу. Дальше жизнь покатится мимо. А окончательный вариант она увидит лишь на просмотре, вместе с сотней совершенно посторонних людей. Роль червячка Эллы в «Компостной куче» убрали, а это повлекло за собой потерю работы и соответственно заработка. Уход из фильма об Арлин Барлоу не грозил никакими финансовыми ограничениями, однако в душе Карли от одной лишь мысли о конце рождалась такая пустота, которую вряд ли можно будет чем-нибудь заполнить. Здесь даже и туфли не помогут.

По дороге из студии за машиной Карли неотступно следовала синяя «тойота». Несмотря на соперничество, на сей раз мужчины поладили куда лучше, чем на прежних сессиях. Сегодня Карли, а вовсе не один из них чувствовала себя третьей лишней.

— Лошадь входит в бар, — заговорил Эван, пока Карли открывала дверь кухни. Едва войдя, он заключил ее в объятия. Нежным поцелуем разгладил тревожные морщинки на лбу, коснулся губами опущенных уголков ее губ. — Бармен взглянул на лошадь и спрашивает…

— Почему у вас такое длинное лицо? — подсказала Карли, заканчивая каламбур.

Эван поцеловал ее еще раз.

— Так почему же у вас такое длинное лицо? Девушка неопределенно пожала плечами.

— Послеродовая депрессия по поводу окончания работы? — Поцелуй в кончик носа. — Лекарство от этого недуга мне известно.

— Не сомневаюсь, — согласилась Карли и, взяв его за руку, повела в спальню. Сегодня здесь, а завтра исчезнет. Карли была согласна даже на один час, одну ночь любви. Если бы пришлось выбирать между ничем и чем-то, пусть даже не слишком щедрым, она без колебаний выбрала бы «что-то», тем более что это «что-то» дарило совершенно невероятные ощущения. Ему хотелось быть рядом с ней, пусть даже короткое время, и она понимала и принимала такое желание. Приходится довольствоваться малым.

— Кто-нибудь уже говорил тебе, — чувственным голосом начал Эван, когда они, полностью раздетые, обнявшись, лежали под одеялом, — что у тебя самая великолепная, неповторимая, поразительная, убийственно-прекрасная…

— Да? — в ожидании невероятного комплимента произнесла Карли.

— …кровать в мире? — закончил он и тут же получил удар по голове дорогой пуховой подушкой.

Эван рассмеялся и крепко прижал девушку к себе, покрывая быстрыми жаркими поцелуями.

— Не расстраивайся, ты тоже ничего.

Карли оттолкнула насмешника и натянула одеяло чуть ли не до ушей.

— Я очень люблю свою кровать.

— И я тоже, — серьезно согласился Эван. — Она действительно замечательная. Совсем не маленькая и не хлипкая, как это часто бывает. Кровать очень приличного размера.

— Калифорнийская королевская кровать, — громко произнесла Карли.

Эван закинул руку за голову и постучал по спинке.

— Прочная. Чтобы сломать, придется изрядно попотеть. Карли представила себе тот процесс, который имел в виду Эван, и откашлялась.

— Честно говоря, даже никогда не думала о такой возможности, — призналась она.

— А я сразу именно об этом и подумал — еще в самый первый раз, когда притащил тебя сюда от Даны.

— Правда? — Об этом первом разе она могла думать лишь с ужасом. Стоило только представить собственную внешность: неопрятная, взъерошенная, с размазанной тушью. И скорее всего не переставая несла какую-нибудь несусветную чушь.

Эван откинул одеяло и посмотрел на обнаженную подругу.

— Тогда я подумал, что ты просто неотразима: такая красивая на этих красивых простынях.

— Но на мне же был халат, — возразила Карли и натянула одеяло.

— Халат появился позже, — пояснил Эван. Он схватил одеяло и сбросил его на пол. Под внимательным оценивающим взглядом Карли даже поежилась. — Зачем ты это делаешь? — спросил он.

— Что?

— Нервничаешь, когда я на тебя смотрю.

— Вовсе и не нервничаю. — Девушка упорно разглядывала висевший под потолком кондиционер. Его давно пора протереть — совсем пыльный.

— А что ты видишь, — почти шепотом спросил Эван, нежно проводя пальцем длинную изогнутую линию по всему телу подруги — от макушки по шее, груди, животу, бедрам и ногам, — что видишь ты, когда смотришь в зеркало?

Карли повернулась к нему спиной.

— Тебе вовсе незачем это знать.

— Могу поспорить, что ты видишь совсем не то, что вижу я. — Эван обнял ее и крепко прижал к себе, как всегда делал в минуты близости. — Хочешь знать, что вижу я?

Карли вздохнула.

Он сжал ее в объятиях еще крепче и нежно зашептал в самое ухо:

— Вижу добрую, смешную, теплую. — Он нежно погладил ее по волосам. — Вижу обворожительную улыбку, прекрасные карие глаза, губы, которые так и просят поцелуя, и женщину, которая в постели просто-напросто сводит меня с ума.

Карли вспомнила ту глупую игру, в которую они с Даной играли со своим счастливым печеньем.

«Тебя ожидают прекрасные мгновения», — пророчила найденная записка. «В постели!» — одновременно закричали тогда подруги. Сейчас, когда предсказание начало неожиданно сбываться, Карли пожалела, что ограничила пророчество такими узкими рамками.

Эван встал очень рано — как и в день их первого путешествия в Мексику. Работа не ждет. Надо идти.