Пожалуйста, только живи! - Ольга Карпович

Марат услышал, как вскрикнул Диаз, скорее удивленно, чем испуганно. Он молниеносно открыл глаза, одновременно вскидывая пистолет. Усатый мятежник удерживал Диаза согнутой рукой за горло, чуть заваливая его спиной на себя. К виску Диаза он приставил пистолет.

Где он только его прятал? В собственной заднице, что ли? Диаз ведь уже разоружил его, – быстро пронеслось в голове Марата.

– Не делай глупостей, – мягко сказал он по-английски, держа партизана на мушке и сверля глазами. – Никому из нас не нужны неприятности. Отпусти его.

К несчастью, мужик ни хрена не понимал по-английски. Он залопотал что-то и сильнее дернул Диаза на себя, продолжая тыкать ему в висок дулом. И Марат больше не сомневался ни секунды, действовал на автомате. Чуть опустив ствол пистолета, он выстрелил в Диаза. Пуля вошла в бедро, ноги сослуживца подогнулись, и он принялся тяжело оползать на пол. Тиморец от неожиданности выпустил его и на мгновение отвел глаза от Марата. Этого хватило, чтобы вторая пуля прострелила ему ногу, заставив завыть от боли и скорчиться на полу. Было искушение выстрелить засранцу между глаз, но Марат вовремя удержал себя, вспомнив, что этот человек еще может быть полезен, может выдать командованию нужную информацию.

Итак, вчера из-за того, что он позволил себе немного расслабиться, пострадал человек, его сослуживец. Плохо!

Марат досадливо дернул краем рта и поднялся с койки. Первое, что он сделает сегодня утром, – навестит Диаза. Вряд ли того уже успели переправить в госпиталь.

Как он и предполагал, Диаз находился еще в лагере. Ночью его рану успели обработать, но вертолет, на котором Диаз должен был отправиться в госпиталь, еще не прибыл. Марат вошел в палатку, где разместился раненый.

Навстречу ему попался хмурый медбрат, и Марат невольно усмехнулся, вспомнив, как вот так же столкнулся недавно с Николь. Где это было? То ли на Корсике, то ли в Африке. Он уже точно не мог вспомнить.

Он быстро скользнул тогда взглядом по ее лицу, не замечая, – шел в палатку навестить раненого товарища, вот как сегодня. Но девушка вдруг ухватила его за рукав и позвала настойчиво:

– Марк! Привет, Марк!

Он несколько секунд всматривался в ее лицо, не узнавая. За прошедшие годы Николь высветлила и коротко остригла волосы. Лицо ее потемнело от ставшего привычным южного загара, и в нем теперь не было ничего, напоминавшего ему Риту. Наверно, поэтому Марат и не смог в первую минуту узнать ее. И она в конце концов вынуждена была напомнить ему:

– Я Николь. Косово, помнишь?

«Вот дерьмо! – выругался он про себя. – Не узнал!»

– О, конечно! Привет, Николь. Как ты? Значит, не вернулась в Париж?

– Вернулась на время. Квартиру купила, как собиралась. Только… Одиноко как-то было. Ты ведь так и не позвонил… Вот я и решила вернуться.

«Мать твою, – подумал тогда Марат. – Только не говори, что вернулась искать меня».

Оправдываться не было никакого желания. Он давно забыл ее, выбросил из головы, как незначительный эпизод из прошлого. И сейчас ее острый, ищущий взгляд казался ему неприятным, раздражающим. Девушка всматривалась в его лицо жадно, как будто с мольбой: обними меня, скажи, что помнил обо мне, наври с три короба – что не смог дозвониться, потерял номер телефона, что угодно. А ему меньше всего на свете хотелось ощущать себя объектом обожания настойчивой чужой девицы. Он сознательно выбрал эту жизнь – без связей, без привязанностей, в которой отношения с женщинами ограничивались одним вечером увольнительной. И ничего более обязывающего он категорически не хотел.

К тому же… К тому же она больше не напоминала ему Риту.

– Конечно, – сказал он ей тогда. – Здесь об одиночестве приходится только мечтать. Ладно. Приятно было повидаться. Извини, мне нужно идти, Пьер ждет…

Он попытался пройти мимо, но Николь цепко ухватила его за рукав, настойчиво заглянула в глаза, прошептав вздрагивавшим голосом:

– Мы ведь еще увидимся? Марк, пожалуйста, скажи, что мы еще увидимся! Я так скучала по тебе, так хотела…

– Конечно, – оборвал он ее, отводя взгляд. – Обязательно. Как-нибудь, как будет возможность… Я тебя найду…

И Николь, кажется, поняла, заморгала повлажневшими глазами, выпустила его рукав. Марат, сухо откашлявшись, кивнул ей и прошел мимо. Разумеется, больше они не виделись.

Диаз с перебинтованной ногой валялся на койке. Выглядел он неважно – осунулся, белки глаз были красными, воспаленными. Но, увидев Марата, осклабился в широкой ухмылке, демонстрируя ряд крепких белых зубов.

– Ты ублюдок, Марк, ты знаешь об этом? – приветствовал его Диаз. – Ты чуть мне артерию не прострелил. Парой сантиметров левее – и я бы тут с тобой не трепался.

– Чуть – не считается, – качнул головой Марат. – Я знал, куда целюсь. И вообще, скажи спасибо, что я тебе член не отстрелил.

– Спасибо! – с готовностью согласился Диаз. – Только что толку? Все равно теперь в лазарете валяться. Помнишь тех девчонок из города, ну, в прошлый раз, в увольнительной? Теперь, наверно, один к ним пойдешь.

– Я сегодня в отпуск уезжаю, – коротко отозвался Марат.

– О, еще лучше! – подхватил Диаз. – Будешь развлекаться на всю катушку. А мне гнить на койке и уколы в жопу получать.

– Ничего, – поддел Марат, – в госпитале наверняка полно симпатичных медсестер. Найдешь, кому присунуть.

– Это верно, – ухмыльнулся Диаз.

Марат смотрел на него и думал. Они с Диазом служили вместе уже больше двух лет. Бок о бок, каждый день. Вместе ходили на задания, стреляли, прятались от пуль, вместе пили и таскались по девкам во время коротких увольнительных. Он доверял ему, наверно, больше, чем кому-либо другому в подразделении. Он, наверно, мог бы назвать его своим другом. И все же в нужный момент он, не задумываясь, прострелил ему ногу. Действовал четко по инструкции: если заложнику угрожают, нужно стрелять в заложника.

«Интересно, – подумал Марат. – А Диаз? Он бы тоже выстрелил в меня, окажись я в такой ситуации?» Он окинул пристальным взглядом лежавшего на койке молодого парня с осунувшимся, блестящим от пота черным лицом и ответил сам себе: «Да, он бы тоже выстрелил. Он хороший солдат».

– Ладно, увидимся! – Марат поднялся с раскладного брезентового стула и вскинул руку в знак прощания. – Извини меня за… ну, за то, что продырявил тебе ногу.

– Да брось, ты поступил, как должен был, – отозвался Диаз, улыбаясь.

Марат понял, что сослуживец не держал на него зла. Он и не должен был.

Отпуск ему подписал полковник Лебье. Марат разглядывал его, гадая, отчего у него так посветлели волосы – рано поседели или выгорели на местном тропическом солнце.

– Отдыхать, значит, едешь? – вскинул на него глаза полковник. – Это хорошо. Давно не был в отпуске?

– Давно, – кивнул Марат.