Уровень. Война - Вероника Мелан

* * *

Ани проснулась в прекрасном, несмотря на ленцу и жажду, настроении – медленно потянулась, перевернулась на бок и зажмурилась. В окно ее спальни, наполняя комнату ярким светом, какой бывает только летними утрами – теми прекрасными утрами, когда холода еще далеко, и знаешь, что на улице можно гулять в майке – били солнечные лучи. Часы на тумбе показывали начало одиннадцатого.

Ого, сегодня пробежка отменяется! На стадионе, наверняка, уже полно народу, а проспекты заполонили машины, так что нет – сегодняшний день лучше потратить на что-то еще. На какое-нибудь прекрасное, сногсшибательное «еще».

И хорошо, что этой ночью она-таки добралась до своей спальни, а то просыпаться в чужой было бы крайне неудобно. Зато косичка получилась отменная!

При воспоминании о маленьких ночных бесчинствах Ани-Ра вновь улыбнулась.

Барт спал в прохладе коридора, растянувшись у входной двери – при звуке человеческих шагов он даже не пошевелился – значит, сыт.

На кухонном столе ждал сюрприз – три разваливающихся на части, но приготовленных с любовью, бутерброда и записка.

«Сегодня отдыхай, радость моя».

При виде неряшливо начертанных на бумаге слов – коротких, мужских и очень теплых – сердце наполнилось нежностью. Отодвинув рукой тонкую шторку, чтобы по привычке включить радиоприемник, Ани обнаружила, что денег в стопке рядом с ним прибавилось. Создатель, она ведь не тратила и десятой части того, что он оставлял, но Дэйн все равно продолжал докладывать купюры в укромный уголок. Для нее, для души, с умыслом «а вдруг понадобится?» Чтобы она не просила, чтобы просто могла взять, чтобы ни в чем себе не отказывала и ни в чем не нуждалась.

Дэйн… Дэйн… Дэйн…

Раньше она не верила, что такие мужчины существует, но сказка оказалась реальностью, и подобные маленькие, но значимые жесты, служили тому подтверждением.

Глядя на деньги, Ани неожиданно пришла к мысли, что хотела бы сделать что-то хорошее в ответ, что-то очень и очень приятное.

Торт? Прекрасный ужин? Точно – пусть будет необыкновенно вкусный торт и ужин при свечах, по случаю которого она впервые оденется в коктейльное платье. Ведь они вместе сколько – три недели? Чем ни повод отпраздновать?

* * *

Дэйн работал с самого утра, и все выглядело обычно: полутьма кабинета, мигающий, словно новогодняя елка, пульт, жужжащий под потолком кондиционер «Raynii», отбрасывающий на стену вытянутую тень чайник, застывшая и надорванная возле него пачка печенья…

Все обычно, да, вот только чувствовал он себя в этот день крайне необычно. Легким, теплым,… счастливым. Жизнь каким-то странным образом наладилась, и знакомые предметы вдруг сделались незнакомыми – ласковыми, приятными, нужными. Вот взять тот же чайник – как хорошо, что он каждый день стоит на тумбе. Захотел чайку, щелкнул кнопкой, и через минуту сидишь с горячей кружкой в руках. И как хорошо смотреть на экран, где каждая точка – это отдельный человечек, который куда-то идет, проходит свой путь, учится. Человек, которому можно сделать что-то хорошее, наделить лишним юнитом, немного облегчить дорогу. А пульт – какое изумительное и сложное творение Комиссии – как много можно сделать с его помощью: переформировать отряды, распределить ресурсы, отследить перемещения отдельно взятых лиц. Это же не просто высокие технологии – это креативно-гениальные технологии, и как приятно, что пальцы давно уже вслепую знают каждую кнопку.

Отчетные листы читались легко. Глаза скользили вниз по строчкам, а душа радовалась. Все идет хорошо, как обычно – стабильно и размеренно. Грин сказал, что прекратил толки о расширении Уровня среди солдат, и в казармах тоже стало тихо. Одни хорошие новости с утра.

Тихо пикнули на запястье часы; раздался знакомый голос:

– Дэйн, тебя можно отвлечь?

Часы – великолепный подарок Бернарды; Эльконто поднес их к губам и нажал кнопку.

– Говори, Ани.

– Во сколько ты вернешься сегодня домой? Я тут ужин готовлю, хочу все успеть…

– Не рано. Где-то в девять. Ребята сегодня собираются в баре, посижу с ними чуток, потом вернусь.

– Отлично, тогда у меня есть время. Но ты поторопись там, не засиживайся. – Добавил радостный и чуть ехидный голос Ани, после чего сигнал вызова погас.

Дэйн медленно опустил руку, пошуршал зажатыми в ладони бумагами и посмотрел в сторону экрана – не на него, а сквозь.

Странно, он всегда был уверен в одном – в том, как все закончится. Неважно, как пройдут их дни, и сколько их будет, но как только к Ани вернется память, состоится неприятный разговор, объяснение, рассказ об истинной сущности Войны и «показ слайдов». А после случайная соседка навсегда покинет его жизнь – как залетевший фантом, как птичка, которая не приносит особенных проблем, но для которой ты открываешь окно и ждешь, пока она вылетит наружу. Потому что человек и птичка – два разных существа, два разных мира, которым не сойтись в одно, как две дороги, которые никогда не пересекутся.

А теперь он сидел и ловил себя на мысли – странной, щекотной (прогнать бы, да не хочется) мысли о том, что не хочет, чтобы Ани уходила. Не вот так… Не на совсем. Ведь так много того, что еще они могли бы исследовать вместе, так много могли бы узнать друг о друге, столько мест посетить, столько интересных дел переделать. Ведь, если он прав, Ани – другая Ани – настоящая – могла бы найти прелесть в поездках на полигон, чтобы вместе тестировать новое оружие. Ее, возможно, увлекли бы сложные боевые практики или тренировочные вылазки для разработки стратегических планов по захвату «вражеских» групп, которые иногда организовывала в целях обучения бойцов Комиссия. Конечно, она не боец, но ей будет интересно, точно будет. Ему почему-то так казалось. Нужно просто объяснить ей про «Войну» – преодолеть разделяющее их препятствие изо лжи, закопать ров раздора, прийти к взаимопониманию – на этот раз настоящему, а не иллюзорному, как сейчас, и тогда все возможно…

Тогда можно двигаться дальше. Не по отдельности – вместе.

Подобные мысли одновременно раздражали, как прилипшая к рукаву ваниль, но вместе с тем издевательски приятно пахли, почти дурманили. Ведь может статься, что ей нравится одеваться в форму, нравится окунаться в околовоенную жизнь, нравится, как и ему, участвовать, планировать, разрабатывать, побеждать… Стрелять, читать журналы об оружии, восхищаться новейшими, разработанными Комиссией, электронными устройствами, пробовать их в действии, думать, куда и как можно применить. Ведь понравились же ей часы?

Нет, неожиданно обрубил себя Дэйн – таких женщин не бывает. Не в этом мире. Куда лучше и безопаснее думать, что Ани, как и большинству особ женского пола, нравятся украшения, безделушки-финтифлюшки, кафешки, подружки, магазины и просмотр передач о модных трендах. Хотя, последнее она сама не так давно отринула…

Мечты, стоит их отпустить на волю, начинают «мечтаться» самостоятельно – стремятся ввысь, сияют и бесконтрольно тянут за собой. Вот и теперь вышло то же самое. Вместо того, чтобы читать отчеты, просматривать статистику потерь и заниматься перепланировками атак, Эльконто сидел и думал о том, что он впервые почувствовал себя в команде. В той команде, в которой до недавнего времени находился один – друзья не в счет. О том, что кресло штурмана в его жизни до сих пор пустовало. Его не смог занять ни Стив – не предназначено оно для мужика, ни Барт, который вообще не был предназначен для кресла. Туда требовался второй пилот – веселый и надежный – человек, которому хотелось доверять и на которого хотелось бы смотреть. Нужный человек. Правильный. Свой.