Две свечи - Татьяна Бочарова

Ольга проводила последнюю клиентку, закрыла за ней дверь и поспешила в душ. Она чувствовала себя уставшей, как никогда. Новая работа ей нравилась гораздо больше прежней, однако и выматывалась она на ней будь здоров.

Нежась под прохладными струями, Ольга строила планы на вечер. По дороге домой нужно зайти в магазин — в холодильнике шаром покати. Затем, если успеет, она забежит в обувную мастерскую, там должны были починить ее осенние сапожки. Потом ужин в гордом одиночестве, бокал красного вина и просмотр телевизора до полуночи. И так каждый день. Что поделаешь, если женщина одинока, и некому скрасить ее досуг?

Ольга вздохнула, вышла из душевой, крепко-накрепко растерлась полотенцем, подколола мокрые волосы и начала одеваться. В голове роились неприятные мысли. Завтра день ее рождения, а приглашать некого. Родители далеко, в другом городе. Бывший муж успел найти себе девушку и даже сделать ей ребенка. Любимый человек подло предал. Лучшая подруга…

Ольга с досадой махнула рукой и застегнула молнию на джинсах. Лучше не вспоминать, о том, что произошло три месяца назад. Банальная история. Она ходила к психотерапевту, и тот сказал ей, что такое бывает у тридцати процентов женщин. Почему она попала в эти проценты, чем заслужила такую несправедливость судьбы?

Ей вспомнился тот далекий вечер в ресторане, когда она наврала Николаю, будто бы у нее день рождения. Не нужно было обманывать, все тайное когда-нибудь становится явным. К тому же верно говорят: день рождения можно отмечать только в свой срок и ни днем раньше.

Ольга окончила одеваться, раскрыла, было, косметичку, но тут же захлопнула ее и спрятала в сумку. Незачем наводить марафет, когда тебя никто нигде не ждет. Она заперла зал, спустилась в гардероб, накинула пальто и вышла на улицу. Под ногами тихо шуршала опавшая листва. От прошедшего днем дождя остались многочисленные лужи. Ольга вдруг поняла, что ей не хочется идти в магазин. И в обувную мастерскую тоже не хочется, а, главное, домой. Она постояла немного в нерешительности, затем медленно побрела в сторону рынка.

Продавец, восточный, усатый мужик, заговорщицки подмигивая, положил на весы кисть кроваво-красного винограда.

— Дэвушка, смотры, какой прэлэсть! Бэрешь?

— Беру. — Ольга кивнула. — И еще полкило груш. Вон тех, желтых.

— Как скажэшь, дорогой. — Торговец сложил фрукты в пакет и протянул его Ольге.

— Сколько с меня?

— Сто рублэй.

«Грабеж», — подумала она, но спорить не стала. Достала кошелек, вынула деньги, сунула в волосатую руку.

— Кушай на здоровье, — проговорил торговец.

Ольга двинулась к остановке. Подошел троллейбус. Ехать было недалеко, не успела Ольга задуматься о своем, водитель объявил нужную остановку. Она вышла и поспешила к высокой больничной ограде.

— Спит она, ваша Ксения, — сказала молоденькая сестричка-дежурная, заполняющая на посту выписки. — Весь вечер гуляла, устала. Вы не будите, посидите здесь, в холле. Она должна скоро проснуться — у нас ужин через полчаса.

Ольга послушно уселась в потрепанное кресло из искусственной кожи. Она удивлялась себе самой. Чего ей сюда таскаться? Ксюше давно ничего не угрожает, она почти здорова, а видеть ее для Ольги сущая мука. Подлая предательница! Как она могла так с ней поступить? И еще лицемерно утешала, советовала не делать из мухи слона. А как ловко подстроила их с Николаем встречу в ее квартире! Нет, это не Ксюша, а просто леди Макбет, отпетая злодейка и соблазнительница!

И все-таки Ольга не чувствует к ней ненависти. Сама не поймет почему — не чувствует, и все! Вместо злости только жалость. Дурочка, на что себя обрекла: ведь с этим грузом ей всю жизнь придется маяться. Вон и сейчас уже с нервами не порядок, а ведь еще недавно беззаботней Ксюши человека не было. Да и разве счастье это — на чужих слезах построенное? Долго ли простоит такое счастье!