День Нордейла - Вероника Мелан

* * *

Тайра общалась с Фуриями знаками. Ни слов, только жесты и передаваемые сквозь расстояние мыслеобразы. Менялось время от времени выражение золотистых глаз – от вопросительного к задумчивому, от задумчивого к понимающему, от понимающего снова к вопросительному. Фурии, которых принесли из Лаборатории, что-то проясняли.

– Да, – в какой-то момент не выдержала и перешла на человеческий язык Тайра, – частота такая… инфразвук. Примерно пять с половиной по шкале Кац, только колебания должно быть частым, максимально частыми, понимаете?

Мы не понимали ни слова и потому молчали – внимали Фурии.

После мозговали, массово соображали, совещались. Затем вынесли вердикт:

– Ожно.

– Можете? – Ани от волнения аж приподнялась со стула; девчонки, словно страусы, повытягивали шеи.

– Ожем. Олько а ва.

– Что? Что они говорят? – посыпались на меня вопросы со всех сторон.

– Они говорят, – ответила с гулко стучащим сердцем. – Что каждой из нас нужно взять «по два».

* * *

В гостиной дома, в котором Баал практически не жил, лежали два тела – одно мужское и одно женское. Ни выдоха, ни вдоха – лишь слабый пульс обоих оповестил бы медиков, если тех кто-то вызвал, о том, что люди еще живы.

Любой криминальный эксперт предположил бы две версии: либо острое наркотическое отравление, либо ТЕКС-сон – тот самый, искусственный, в который любили погружаться парами, чтобы видеть одно и то же изображение.

Вот только лежащие за руки не держались, и от этого вторая версия разлетелась бы вдребезги, впрочем, как и первая, потому что следов от уколов медики бы отыскать не сумели.

Посторонним показалось бы, что люди глубоко спят.

Но они не спали.

Баал Регносцирос, невидимый глазу и целиком перевоплотившись в демона, держал за шею мерцающий силуэт женщины – астральный план той самой дамы, которая объявилась этим утром в его гостиной.

– Пусти! – хрипела тварь, но демон оказался сильнее. – Пусти!

Он молчал. Сжимался вокруг нее черным клубящимся кольцом и не тратил энергию на разговоры. Держать ее было сложно – куда проще было провожать обычные людские души в ад, – но он старался. И знал: он продержит ее столько, сколько нужно, чтобы ни его жена, ни дочь никогда от деяний этого монстра не пострадали.

* * *

(Epic Legend – Auracle Music)

Сатаахе

Дрейк запускал процесс, ради которого явился на Сатаахе. И для этого занимался тем, чем не занимался очень давно, – становился единым целым со своими людьми, с каждым из них. Нет более отдельных клеток, разъединенных процессов мышления – все подконтрольно одному – ему, руководителю. Единый поток сознания, единый ритм биения сердец, единый органический кластер и источник силы, направленный в центр ядра.

Сатаахе оживал, как орошенный редким дождем пустынный цветок: стабилизировалась материя, восстанавливались поврежденные пространства, окончательно разрушалось изношенное, вскипало, формировалось и застывало новое.

Процесс шел.

Когда силы кластера иссякли, Дрейк подключил доступ источника-эгрегора, и на потускневшее ядро пролился такой поток первозданной энергии, как если бы вспыхнули в несуществующем вокруг небе сразу тысячи солнц.

* * *

Нордейл. Реактор.

– Вы можете телепортировать нас по указанным адресам?

К этому моменту мы уже «разобрали» смешариков; каждая наспех нацарапала на листе бумаги адрес собственного места жительства.

И теперь я трясла этими листками, словно неверными диагнозами перед лицом нерадивого врача, перед представителем Комиссии.

– В условиях энергетического дефицита телепортации крайне нежелательны.

– Насколько нежелательны?

Я не была Дрейком – им приходилось объяснять мне сложные вещи на пальцах.

– Сильно… нежелательны.

– Ясно.

Девчонки сгрудились позади меня, держа «своих» фурий на ладонях.

– Тогда развезите нас, используя служебные машины. Только быстро!

– Через минуту можете выходить на парковку. Все будет готово.

Безликий и безымянный человек коротко кивнул и отбыл из кабинета.

Я кивнула остальным:

– Ай-да наружу!

Мне однозначно нравилось «управлять» Реактором.

* * *

На то, чтобы выпутаться из ее объятий, у него ушли последние силы. От постоянной борьбы за собственную честь и от того, что «пришелька» через раз казалась ему настоящей Райной, Аарон выдохся и физически, и морально.

До кухни он добрался кое-как – голый, до предела напряженный – и выхватил из ящика стола первый попавшийся нож для разделки мяса. Развернулся, встретил гостью злым взглядом.

– Не поможет, – спокойно бросили ему. – Меня холодным оружием не пробить. И еще: зря ты сопротивляешься, наше соитие может завершиться быстро и для тебя приятно. Отложи… небезопасный предмет.

«Небезопасный предмет»… Что-то екнуло у него при этих словах – давняя память.

«Тело» приближалось к нему – теплое и на вид красивое, но отчего-то отвратительное. Отвратительным Канну казалось в ней все: холодные глаза, слишком пухлые для Райны губы, ее грудь, вдруг сделавшаяся больше обычной.

– Отложи. Позволь мне проникнуть к тебе в голову. Ты ведь умный мужчина…

Канн сделал шаг назад, уперся обнаженной ягодицей в край кухонного шкафчика.

– Я все сделаю быстро…

Не дослушав, он размахнулся и со всей силы вогнал себе в плечо мясницкий нож.

* * *

– Куда едем?

Вместо ответа я показала представителю Комиссии бумажку, которую вырвала из рук Эллион.

Почему я выбрала поехать с ней? Не знаю – интуиция.

Серебристые машины с белой полосой на борту разъезжались с парковки, как потревоженные гигантским ботинком насекомые. Высился, уходя бесконечными этажами в облачное небо, Реактор.

– Сюда. На полной скорости – времени нет.

– Ясно.

Водитель завел авто без ключа и без нажатия кнопки – мыслью. И, выезжая за ворота, не пристегнулся.

В дом мы проникли беспрепятственно – дверь была открыта. Ни ловушек, ни озоновой сетки, ни голосов. В комнатах нездоровая тишина.

Вопреки моим предположениям о том, что Элли будет дрейфить и аккуратно переложит обязанности войти в «логово» врага с Фуриями первой, белокурая и хрупкая на вид миссис Декстер вихрем ворвалась в дом, бегло осмотрела нижний этаж, а после отняла у меня Фурий.

– Я сама, – пояснила непререкаемым тоном Ани-Ра. – И метнулась наверх – к спальням.