Мой любимый Бес - Айрин Лакс

Раздаётся нетерпеливое покрикиванье малыша, лежащего в кроватке в соседней комнате.

— Я возьму его, — говорим мы одновременно со Снежинкой и смеёмся.

— Я принесу Матвея, а ты приготовь ему смесь, — отвечаю я.

— Люблю тебя, Бес. Ты самый лучший папочка в мире, — шепчет Снежана, вставая на носочки, чтобы дотянуться до моих губ.

— Папочка? А как насчёт мужа?

— Напрашиваешься на комплимент?

— Да, Снежинка. Я уже целый час не слышал из твоих сладких губок, как сильно ты меня любишь.

Снежана обнимает меня за торс и дразнится язычком. Моя сладкая девочка. Нереально сладкая. Пресытиться ею невозможно. С каждым разом от её нежности меня прошибает насквозь и хочется ещё и ещё. Целую её так, как будто впервые. Глубоко и жадно. Исследую, завоёвываю, привязываю к себе. Люблю. Чёрт… Как же я её люблю, мою ласковую Снежинку. Я повёрнут на ней и живу только ради неё и нашего сына.

— Ммм… Ты мой любимый… Единственный, — шепчет Снежинка между поцелуями и улыбается, — а теперь иди и бери Матвея или он своим криком поднимет на уши всех соседей.

— Ничего страшного, всё равно в новогоднюю ночь никто не спит.

Я ещё раз целую Снежинку и только потом отправляю её на кухню готовить смесь. Наш сын родился в срок. Здоровенький и голосистый малыш. Снежинка посмеивалась, что гонор ему достался от меня, как и тёмные глаза, а вот светлый-светлый пушок на голове уже явно от моей любимой девочки. Снежинка переживала, что не может кормить его грудью из-за отсутствия молока, но я убедил её, что переживать не о чем. Совершенно. Вон какие щёки наел этот карапуз. Матвей сразу перестаёт голосить и лежит на руках безмятежным ангелочком. По его умиротворённому личику и не скажешь, что он готов своим криком поднять на уши роту солдат, если ему хочется внимания.

— Надо будет спросить у твоей мамы, был ли ты таким же требовательным.

— Не знаю, насчёт себя, но Дашка — довольно спокойная. По сравнению с Матвеем, конечно.

У мамы с отчимом родилась дочка. На два месяца раньше положенного срока, но, кажется, в этот раз всё обошлось без осложнений. И слава богу. Маму было не узнать, такая она стала счастливая. И я был искренне рад за неё, а отчим так, вообще, светился, как прожектор.

Снежинка приходит к нам с сыном через две минуты с бутылочкой смеси и тянет руки, желая взять нашего малыша.

— Не-а, давай я покормлю. А ты отдохни немного. К тому же тебе кто-то звонил. Посмотри, кто звонил.

— Жадина, — дразнится Снежинка, но всё же отдаёт мне бутылочку.

Я сажусь на диван, с улыбкой глядя, как сынишка поглощает смесь. Снежинка появляется рядом, прижимаясь к плечу, и задумчиво постукивает пальчиками по своему смартфону.

— В чём дело, Снежинка?

— Родители звонили и прислали сообщение, — чуть помолчав, отвечает Снежинка, и открывает входящее сообщение, читая поздравление вслух.

Моя девочка всё ещё не общается со своей семьёй. Она не звонит им, ограничивается текстовыми сообщениями с дежурными поздравлениями на праздники и дни рождения. Как только Снежинку выписали из больницы, я забрал её к себе, а на следующий день потащил в ЗАГС писать заявление. И как бы Булат Хасанович ни был недоволен нашими отношениями и браком, ему пришлось это пережевать и проглотить.

Пусть проваливает в пекло со своими древними взглядами и замшевыми традициями. Препятствовать он нам не мог и вмешиваться тоже не стал. Всё-таки у меня имелся весомый аргумент. И имеется до сих пор. Тесть, хоть непривычно его так называть, смирился. Теперь он напару с супругой сочиняет пышные сообщения и пытается наладить связь с дочкой, которая упорно не желает общаться с родителями и даже ни разу не дала им взглянуть на внука. Снежинка откладывает телефон в сторону, немного хмурится и вздыхает.

Ладно тебе, — говорю я, — отправь им ответ.

— Думаешь, стоит?

— Семью не выбирают. А твои присмирели уже давно и сейчас находятся в вечном режиме ожидания. Порадуй их самую малость.

— Не думаю, что они за меня порадуются. Вдруг?..

Я отставляю бутылочку со смесью в сторону и обнимаю Снежинку за плечи, целуя в висок.

— Никаких вдруг. У тебя есть экстренное средство спасения ото всех, забыла?

— Нет. Не экстренное. Единственное, Рома.

— Тем более.

— Ладно. Отправлю им фото.

Снежинка закрепляет телефон на селфи-палке, делая несколько снимков нашей семьи, и отправляет один из снимков своим родителям. Ответ приходит мгновенно: старики хотят поглядеть на внука и подарить ему подарок. Тахировы осторожно интересуются, можно ли это сделать.

— Обойдёмся без их подарков. Пусть лучше подарят искреннюю заботу и внимание, — улыбается Снежинка, откладывая телефон.

— Так что ты решила?

— Насчёт их желания увидеть внука? Увидят, конечно же. Но только в следующем году. Этот год ещё принадлежит нам, — улыбается Снежана, поглядывая на часы.

Я тоже перевожу взгляд на круглый циферблат. Ещё двадцать минут до конца этого года. Наши со Снежинкой двадцать минут.

— Не только последние двадцать минут уходящего года, Снежинка. Все будущие минуты, часы и годы — тоже. Яркие, счастливые… Наши.

Снежинка ещё раз целует меня, озорно сверкая глазками, прижимается к моим губам, радуя ещё раз проникновенным и нежным словом «люблю». Я обнимаю Снежинку за плечи и вдыхаю аромат волос. Моё счастье пахнет именно так, оно зажато между ладошек моей маленькой любимой Снежинки. Как и моё сердце, принадлежащее ей с самой первой минуты нашей встречи. Сразу и навсегда.

Конец