Гадание при свечах - Анна Берсенева

В зеркальной глубине не отражалось ничего, кроме отсветов уличных фонарей. Но Марина и смотрела в эту глубину рассеянно, не вглядываясь. Она думала о человеке, к которому успела привязаться всего за несколько недель, хотя вообще-то не была привязчива, – о неожиданном своем муже.

В первые дни их знакомства Марина с удивлением поняла, что чувство, которое она испытывает к Шеметову, сравнимо только с тем, которое испытывала она к своему отцу и которое казалось ей неповторимым. И поняв это тогда, она даже обрадовалась. Может быть, жизнь наконец дала ей хоть какую-то опору?

Вскоре она почувствовала, как утихают в ней странные волнения и видения, так мучившие ее с тех пор, как она осталась одна: все эти звуки в пустой комнате, какие-то лица, которые она ясно видела сквозь время и пространство… С появлением Алексея душу ее охватила тишина, все чувства словно сгладились – и это тоже радовало Марину.

Но вскоре, и особенно в день своей неожиданной свадьбы, Марина начала догадываться, что все в нем не так просто и с ним не так просто. Человек, подхвативший ее над самым дном жуткой пропасти, вносил в ее душу не только покой. Но что еще – этого она не понимала…

Даже ее любовь к Жене, от которой занималось дыхание и темнело в глазах, даже способность видеть то, чего никто не видит, – даже это было проще того, что охватывало ее, когда она смотрела в темные, как земля, глаза Шеметова!

Марина вдруг поняла, что ее чувство к нему – непонятное чувство, которого она и назвать-то не могла – сильнее всех чувств, до сих пор испытанных ею в жизни.

Она уснула с рассветом, когда утренняя дымка уже веяла над гладью Патриарших, уснула, так и не поняв…

Вдруг ей приснился Женя. Она думала о нем в этот вечер мимолетно и рассеянно – странно даже, что он ей приснился. В ее коротком сне он сидел на какой-то лавочке в утреннем, пустом сквере. Марина видела этот сквер отчетливо, как наяву, но понять не могла, где он находится. Это была не Москва, совершенно точно, но что – она не знала.

У Жени за спиной высились какие-то странные изогнутые столбы, напоминающие ребра гигантского животного – кажется, опоры какого-то здания.

Там, во сне, эти непонятные сооружения так заинтересовали Марину, что она почти не вглядывалась в Женино лицо. И только потом, когда телефонный звонок разбудил ее, она успела вглядеться в него в уже отлетающем сне. Лицо у него было грустное, это Марина заметила сразу, но не успела понять почему. Ей стало досадно, что звонок раздался так невовремя, прогнав сон. Она проснулась и подняла трубку.

– Извини, Марина, – услышала она голос Шеметова. – Мрака я на тебя нагнал вчера, сам даже не заметил, как это получилось.

– Нет, ничего, Алексей Васильевич, – ответила она. – Как вы себя чувствуете?

– Обыкновенно. Да, видно, я тебя обидел… Опять на «вы»?

– Нет, я просто не проснулась еще.

– Перезвони мне, когда проснешься, хорошо? Только не забудь. У меня к тебе небольшая просьба.

– Все, проснулась! – тут же сказала Марина. – Какая просьба?

Она действительно проснулась и тут же расслышала, что голос у него какой-то тусклый, слишком спокойный.

– Да ничего особенного. Мне сегодня надо быть на ужине в Президент-отеле. Не могла бы ты пойти со мной?

– Мы же договорились, Алексей, – укоризненно сказала Марина. – Деловое соглашение, ты забыл? Конечно, могла бы.

– Тогда – в семь я буду у тебя, – сказал он и повесил трубку.