Девушка из Дубровника - Анна Жилло

Вот и сейчас со мной было что-то похожее. Как будто в дальнем уголке мигала крошечная сигнальная лампочка.

Мы купили билеты и забрались в стеклянную кабину, подвешенную на тросах. Туристы рассредоточились вдоль стенок, опоясанных поручнями, и вытащили свою технику, готовясь фотографировать и записывать видео.

Вздрогнув, кабина начала быстро подниматься. Я фотографировала красные крыши Старого города, которые становились все меньше и меньше, гавань, похожий на кита остров Локрум, ворча, что стекло отсвечивает. Глеб не отвечал. Он повернулся ко мне спиной, так, что я не видела даже его профиль, только затылок. И вдруг, когда под кабиной проплыли несколько высоких деревьев, я разглядела на темном фоне отражение его лица.

Он стоял, закрыв глаза, стиснув зубы так, что проступили желваки. Я опустила взгляд и увидела, как сильно он сжимает поручень – даже костяшки пальцев побелели.

Так вот в чем дело! Разумеется, Бранко знал об этом.

«Я не то чтобы совсем боюсь высоты, но… попугиваюсь». Его побледневшее лицо, когда он увидел меня на перилах балкона. И непонятное поведение на мысе Сустепана...

Странно, но эта его слабость, да еще в том, что как раз было моим превосходством, сделала Глеба еще ближе для меня. До сих пор я видела в нем только силу. Даже когда он в чем-то ошибался, что-то делал не так. Это были именно ошибки – не слабость. Но, похоже, именно ее мне в нем и не хватало. Пусть даже в чем-то одном.

Кабина причалила наверху, мы вышли и спустились по лестнице на смотровую площадку.

- Подожди здесь, - сказала я, и он не стал возражать.

Пока я разглядывала Дубровник с высоты и фотографировала, Глеб сидел на парапете у башни. Оборачиваясь, я ловила его взгляд – такой же растерянный, как сегодня утром, когда застала его врасплох.

- Пойдем кофе выпьем, - предложила я, обойдя площадку со всех сторон.

Мы поднялись на веранду кафе, и я села лицом к ограждению и к склону – так, чтобы Глеб оказался к нему спиной.

- Расскажи, - предложила я, когда официант поставил перед нами чашки. – Это с тобой всегда было? Или что-то случилось?

Глеб молчал, изучая пенку на своем кофе, и я добавила:

- Послушай, когда я тебе рассказала о себе, корона не свалилась. Даже о том, что темноты боюсь в незнакомых местах. Не говоря уже о всяких прочих вещах. И если бы я знала раньше, что ты боишься высоты, не потащила бы тебя сюда. Прости за пафос, но у нас с ней особые отношения, так что я знаю, что она может делать с людьми. И в этом нет ничего постыдного.

- Особые отношения? – Глеб посмотрел на меня с сарказмом. – После того как ты грохнулась с двадцати метров?

- Это была ошибка партнера и рабочих арены, - я покачала головой. – При чем тут высота?

- Тогда почему ты боишься летать на самолетах?

- Именно поэтому. Потому что мне теперь трудно доверять незнакомым людям. Особенно свою жизнь. Механику, у которого, может быть, болит зуб. Пилоту, которому, может быть, накануне не дала жена. Диспетчеру, который, может быть, задолжал банку по кредиту и думает, откуда взять денег. А высота… Всегда огорчаюсь, когда достается место не у окна.

Высыпав в чашку сахар из пакетика, Глеб долго и старательно его размешивал – так, что мне начало действовать на нервы бренчанье ложки.

- Мне было восемь, - сказал он наконец. – Я первый раз был с Браном в Цавтате…