Мой любимый герцог - Амелия Грей

– Да я тогда даже не знала тебя! – выкрикнула она в отчаянии.

– А мне это представляется вполне допустимым, – сказал Рат с усмешкой. – Ты только что призналась, что задумала скандальный листок, как только переехала в Лондон. Почему я должен верить, что ты не собиралась продолжать свою деятельность?

– Потому что мои чувства к тебе чисты, – устало вздохнула Марлена. – Я тебя не предавала и ни за что не написала бы о тебе ни строчки, если бы могла хотя бы предположить, что когда-нибудь встречу и полюблю.

– Дело не только во мне! Ты писала о моих друзьях, о леди Вере и леди Саре, а они были так добры к тебе…

– Я тогда понятия не имела, какие они – леди Вера и герцогиня Гриффин. Ты ведь тоже не мог предположить, какой вред причиняешь тем леди своими письмами.

От гнева и разочарования Рат едва владел собой, но теперь злился не на Марлену, а на себя самого и все, что с ним произошло после их встречи.

– Мы задумывали это как шутку, а ты намеренно, ради увеличения продаж, подвергла сестер Гриффина опасности. Возможно, леди Вере и сейчас кто-то хочет причинить вред, чтобы добраться до нас.

– Нет! – вышла из себя и Марлена. – То есть да, мне такое приходило в голову, но я считала, что никому не придет в голову причинить вред сестрам герцога. Кто может оказаться настолько безалаберным или смелым до безрассудства?

– Ты, Марлена.

Она дернулась словно от удара. Рат видел, что его слова глубоко ранили ее, но уже не мог остановиться.

– Я никогда не стремилась кого-то подвергать опасности, да и вообще не считала ее реальной. Мне было всего семнадцать, и я не предполагала, что джентльмен может причинить вред леди. Я думала, на это способны только распутники.

Рат был очень зол, но это ничуть не уменьшило его восхищения ее смелостью. Она же продолжила:

– Я никогда не оправдывала свои поступки дурными привычками и не заключала сомнительных пари.

– Да пойми ты наконец: я тоже себя не оправдываю, – но ведь Вера и Сара были такими же невинными юными леди, как те, которым мы посылали письма.

– Да, сейчас я это понимаю. – Марлена тяжело вздохнула. – И мне бесконечно жаль. Вера говорила мне, что к ней приставал лорд Генри Дагуорт.

– А ты собиралась с ним танцевать. – Рат скрипнул зубами. – Надо было нам не вмешиваться.

– Это все устроила Джастина. Хочешь – верь, хочешь – нет, но я с самой первой встречи с леди Верой постоянно испытываю чувство вины… нет, скорее после встречи с тобой. – Она судорожно вздохнула, стараясь справиться с рвавшимися наружу рыданиями. – Я рассчитывала покончить со скандальным листком после первого сезона, но обстоятельства сложились иначе. Мне очень жаль, поверь.

Рат чувствовал, что она еще не все сказала. Что еще ей было известно? О чем умолчала?

От пришедшей в голову мысли он напрягся.

– Марлена, ты знаешь, кто распустил слухи в «Уайтсе»?

Она судорожно сглотнула.

– Кто-то из твоих коллег? Из тех, что печатают этот твой листок?

– Чтобы ты мог наказать их?

– Черт возьми, да! – взорвался Рат. – Пусть ты была тогда наивной семнадцатилетней девчонкой, но в «Уайтсе» таких нет. Завсегдатаи клуба точно знают, что говорят и зачем.

Он вдруг схватил ее за плечи и встряхнул:

– Кто, Марлена?

– Я не могу сказать.

Его глаза метали молнии, лицо исказилось от гнева:

– Но почему? Ты отдалась мне сегодня, сказала, что любишь. Неужели эти слова для тебя пустой звук? После того, что было между нами, ты вполне могла понести!

– Я не настолько невинна, чтобы не понимать этого, но, что бы ни случилось, хочу, чтобы ты знал: все было по любви, и я ни о чем не жалею.

– Вот как… Если это правда и ты действительно меня любишь, то скажешь, кто распустил слухи, и мы просто обо всем забудем.

– Нет, – заявила она и высвободилась. – Если ты не готов оставить все как есть и простить того, кто распустил слух, значит, не простишь меня.

Рат опустил руки, со стыдом заметив на ее плечах красные пятна, и тихо, почти шепотом, произнес:

– Это не так: я же люблю тебя.

– Мне очень жаль, Рат. Я не знаю, откуда приходит раскаяние: от нас самих, от других или откуда-то свыше, – но одно мне известно точно: я больше никому не причиню вреда. Под именем мисс Гоноры Труф я израсходовала отпущенный мне лимит.

Марлена развернулась и быстро вышла из комнаты.