Мой любимый герцог - Амелия Грей

Марлена решила промолчать, а Евгения продолжила:

– Ты ведь тоже больше не хочешь посещать мероприятия сезона. Разве не так?

– Да, ты права, – призналась Марлена. – Как и ты, я хочу выйти замуж за того, кого не могу получить.

– Это герцог Ратберн.

Евгения никогда не отличалась особой наблюдательностью, поэтому Марлена удивилась:

– Откуда ты знаешь?

Подруга засмеялась.

– Я видела, как вы целовались.

– Ах да, я забыла.

Глаза Евгении округлились.

– Ты забыла, как целовалась с герцогом Ратберном?

– Нет, конечно, – вздохнула Марлена. – Я забыла, что ты стала свидетельницей части этой сцены.

– Только части? – захихикала подруга. – Было что-то еще?

Марлена отвела глаза.

– Мне бы не хотелось говорить об этом.

– Если честно, я и не хочу ничего знать: просто тогда позавидовала тебе.

– Позавидовала? – Марлену буквально ошарашали ее слова. – Ты же всякий раз при виде герцога падала в обморок!

– Нет, я позавидовала твоей храбрости: у тебя хватило духу позволить себе поцелуй, – а я так и не смогла, хотя мистер Брамуэл очень этого желал.

– Мы с тобой очень разные: не забывай, что я на два года старше тебя. Кроме того, мир был бы очень скучным и серым, если бы все думали и поступали одинаково.

– Конечно. Но скажи: поцелуи действительно так чудесны, как о них говорят и пишут?

– Да. Ты даже не представляешь, какие восхитительные ощущения при этом испытываешь. Их невозможно описать словами, надо самой почувствовать.

– Я так и думала.

Марлена сложила письмо и вернула подруге.

– Поскольку мы получили такие хорошие новости… Знаешь, я давно хотела тебе это сказать, но никак не могла решиться.

– Я догадываюсь: все уже давно к этому шло, – спокойно отреагировала на ее слова Евгения. – Ты намерена закончить писать?

– Да, я вынуждена.

– Понимаю. Что ж, я бесконечно благодарна тебе за помощь: ты и так продержалась очень долго.

– Мне нравилось писать, особенно брошюру, и я рада, что мой труд оценили читатели. Кроме того, заработанные мной деньги помогли вам решить некоторые бытовые проблемы, хотя, к сожалению, так и не избавили Веронику от депрессии. – Марлена убрала непослушную прядь за ухо. – Есть еще кое-что, о чем ты должна знать: герцогу известно, кто такая Гонора Труф.

– Что? – Евгения в панике вскочила, словно собралась убежать.

– Не беспокойся. – Марлена взяла подругу за руку и усадила на скамейку. – О твоей роли в нашем предприятии ему ничего не известно. Он почему-то решил, что автор скандального листка – ты, но я разуверила его.

– Но ведь я тоже к этому причастна: каждую неделю передавала посыльным материалы для издателя.

– Это мелочь: не думаю, что для него важны детали. Я ничего не говорила о Веронике и даже не упоминала о том, что с ней случилось после замужества, так что не волнуйся.

– Спасибо, ты очень добра, – пробормотала Евгения.

– Как ты знаешь, – продолжила Марлена, – ему известно, что мистер Портингтон тратит огромные суммы на свою коллекцию. Одно время я надеялась, что герцог сможет как-то на него повлиять, но ошиблась: ничего не изменится.

Евгения кивнула, а Марлена после паузы добавила:

– Больше всего Ратберн хотел узнать, кто распустил слухи в «Уайтсе».

Подруга вздрогнула, и она успокаивающе похлопала ее по руке, заглянув в глаза:

– Запомни: он никогда не должен узнать, что по нашей просьбе мистер Портингтон пригласил мистера Брамуэла в «Уайтс», для того, чтобы он распустил этот слух. Если даже он когда-нибудь спросит тебя, ничего ему не говори.

– Да я опять грохнусь в обморок, если он заговорит со мной.

Марлена засмеялась.

– Как раз в подобной ситуации это будет весьма кстати. Полагаю, герцог готов к такому повороту, и почувствует разочарование, если этого не произойдет.

Евгения нахмурилась.

– Ты считаешь, он может навредить мистеру Брамуэлу?

Марлена не стала лгать:

– Не знаю. Он все-таки джентльмен, хотя большую часть жизни это отрицал. Джентльмены порой вызывают друг друга на дуэль и по куда менее значительным причинам.

Евгению затрясло.

– Дуэль? Ты думаешь, что герцог может вызвать Стивена?

– Не думаю: ведь он не джентльмен, – но ты должна все равно молчать, что бы ни случилось. Джентльмен скорее простит дурное поведение даме, чем мужчине. Мистер Брамуэл распустил слух по нашей просьбе, пострадать из-за этого не должен.

– Хорошо, что ты мне все это рассказала, но несправедливо взваливать весь груз ответственности на свои плечи.

Марлена подумала, что, если даже с кем-то разделить вину, все равно от своей не освободишься. Придется нанести визит сестрам герцога Гриффина, признаться в своих прегрешениях и извиниться. Евгении же она сказала:

– Чем меньше народу будет об этом знать, тем лучше.

– Больно, правда? – вдруг спросила Евгения.

– О чем ты? – опешила Марлена.

– Больно, когда любишь, но не можешь сделать так, чтобы любимый был рядом.

– Да, – тихо согласилась подруга, едва сдерживая слезы. – Очень.