Драгоценная паутина - Максин Барри

Флейм почувствовала, что камни расползаются под ногами, и вскинула руки в отчаянной попытке удержаться. Раздался предупреждающий окрик Риса, его сильные руки подхватили ее, и она снова ощутила себя в безопасности. Флейм оглянулась, но в тусклом свете мало что могла рассмотреть.

– Зачем… мы это делаем? – с трудом проговорила она.

Это восхождение в полной темноте лишило ее сил. Пот струился по шее и между лопаток. Рис посмотрел вниз и поднял лампу над головой, отыскивая место, куда можно ступить.

– Если они начали бы нас выкапывать оттуда, – он указал на место, которое они только что оставили, – снова посыпались бы камни.

Флейм прикусила губу.

– Значит, здесь безопаснее?

– Думаю, да.

Флейм посмотрела на Риса, грязного сердитого… мужчину! Она вдруг ощутила, что в ней проснулась женщина, любящая женщина! Темная голова Риса лишь на один или два дюйма не доставала до свода шахты, и у Флейм возникла мысль, от которой ее даже замутило…

– Рис, а вдруг, когда они начнут нас откапывать, снова будет обвал и мы останемся здесь замурованные навсегда?!

Рис кивнул.

– Все возможно… – Он внимательно посмотрел себе под ноги, прислушиваясь к угрожающему грохоту камней. – Давай-ка шагай, чем дольше мы будем стоять и дрожать от страха, тем хуже для нас! Попытайся ступать точно по моим следам. – Он повернулся к ней, голос его был серьезным, а взгляд ласковым. – И помни…

Она вскинула голову и настороженно посмотрела на него.

– Что, Рис? Помнить, что ты меня любишь? – спросила она. – Я знаю, я тоже тебя люблю.

Рис наклонился к ней и тихонько провел большим пальцем ей по носу.

– Ну и хорошо! Только я хочу сказать, если ты упадешь, помни, что я впереди, попытайся не проткнуть меня своими локтями, когда мы будем падать.

Флейм сначала не поняла, что это шутка, но увидела, что он смеется, и прорычала:

– Ах ты… Ты ужасный тип! – И тоже засмеялась.

В темной пещере эхо повторяло его глубокий баритональный смех и ее легкий, искристый…

– Пошли! – Рис крепко взял ее за руку. Они вместе начали спускаться вниз по каменной насыпи.

Иногда Рис скользил и тут же отпускал ее руку, чтобы, падая, не потащить за собой, а когда она спотыкалась, он сжимал ее руку крепче, не позволяя упасть. Когда наконец они добрались до цели, Флейм тяжело дышала. Рис стал искать подходящее место, чтобы чуточку отдохнуть, и нашел поворот туннеля, где в случае обвала они будут в большей безопасности. Он полагал, что света лампочки им хватит на двенадцать часов, правда, шесть уже прошли…

Флейм села на землю рядом с ним как уставший ребенок.

– Сколько нам еще ждать? – тихо спросила она, вытирая рукой вспотевший лоб.

Совершенно некстати Флейм вдруг подумала: на кого она сейчас похожа? Грязные волосы, грязное лицо и порванный рабочий комбинезон!..

– Наверное, долго.

– Долго? – спросила она, стараясь сдержать ужас.

Она подползла к нему и положила голову на грудь. Рис судорожно глотнул воздух. Ее близость лишала его разума. Даже прикосновение ее пальцев к его щеке заставляло кровь ускорять свой бег. Он надеялся, что в тусклом свете лампочки она не заметит, как вздыбились его джинсы.

– Боже, как жарко, – пробормотала Флейм и расстегнула комбинезон.

– Что ты делаешь? – завопил Рис, глядя, как холщовая тряпка падает на землю.

Она осталась в белой майке и коротких шортиках.

– Здесь слишком жарко. – Она откинула комбинезон ногой, подбоченясь, расставила ноги и осмотрела его сверху донизу. – А тебе?.. Эти джинсы тебе не очень жмут? У тебя ведь может нарушиться кровообращение! Или случится что-нибудь похуже, – добавила она, поблескивая глазами.

Рис хмыкнул.

– Распутница, я должен был догадаться, что твои жадные глазенки все заметят!

Он быстро расстегнул молнию и с облегчением вздохнул, не в силах сдержать улыбку, когда Флейм тихо рассмеялась над его явным смущением.

– Знаешь, – сказала Флейм, оглядываясь, – так тоже слишком жарко! – Она подняла майку и быстро сняла ее через голову.

Рис смотрел на нее, как завороженный, она тоже посмотрела на свое обнаженное тело, сверкавшее белизной в свете лампы, и ее бровь медленно поползла вверх от удивления.

– Так ты говоришь, у меня жадные глаза?

Рис с трудом перевел дыхание, потом потянулся к каске с водой и отпил глоток.

– Мне все еще очень жарко, – сказала Флейм. – Рис, ну что мне делать?

Рис облизал губы.

– Тебе надо снять шорты, – предложил он хрипло.

Она посмотрела на него нарочито удивленно, с удовольствием продолжая игру. По крайней мере, с лица его исчезло ужасное выражение озабоченности. Не начал ли он наконец понимать, что они принадлежат друг другу?

– А что, Рис, ты прав!

Глаза ее горели, как угольки, она медленно расстегнула молнию и через секунду вылезла из них, бросив их в общую кучу.

– Надо же, такой кусочек хлопка, – Флейм подергала за резиночку трусов, – а чувствуешь себя, как в шубе! Я думаю, их тоже надо снять…

Рис увидел, как и трусики полетели в общую кучу, он так шумно выдохнул, что где-то внизу растревоженно отозвалось эхо. Рис молча протянул руки, и Флейм кинулась к нему в объятия. Она села к нему на колени, обняла его за шею и прильнула к его губам.

Он чувствовал, как напряглись ее соски, и стал расстегивать рубашку, не обращая внимания на то, что пуговицы вырывались с мясом и летели на камни.

Флейм нащупала руками его плоть, он застонал, ноги его дернулись, она улыбнулась, довольная собой. Потом наклонилась и осторожно взяла губами его сосок. Он слегка приподнялся под ней, беспомощно закрыв глаза, и она чуть не потеряла равновесие.

– Флейм! – пробормотал он, послушно падая на бок под ее руками, а потом на спину, когда она стала стаскивать с него джинсы.

Он понимал причину ее настойчивой страсти. Она боялась смерти! Психологи считают акт любви актом защиты от смерти, отрицанием победы небытия над жизнью…