Гадкий утенок - Айрис Джоансен

Может быть, она и в самом деле прятала голову в песок? Очевидно, так. Проигнорировала слова Михаэлы, потому что не хотела об этом думать.

– Я не хочу, чтобы это произошло…

– Еще бы! Ведь секс отвлекает, не правда ли? Может быть, все-таки втиснем немного эротики где-нибудь в антракте между убийствами?

– К чему этот сарказм?

– Сарказм – единственное удовлетворение, которое мне доступно.

– Используйте кого-нибудь другого в качестве мишени для своих острот. – Тут ей в голову пришла неожиданная мысль. – Вы что же, прекращаете уроки?

– Нет, вы просто фантастическая женщина! – воскликнул Танек.

– Да или нет?

– Я способен справиться со своим телом. – Но же он добавил: – В большинстве случаев.

– Вот и хорошо. – Нелл отставила в сторону остывший кофе. – Значит, это не помешает нашим занятиям.

– Если вы уляжетесь со мной в постель, это тоже ничему не помешает. Я же не прошу вас связывать со мной всю вашу жизнь.

– Вы не понимаете. Я – человек другой породы. – Нелл прикусила губу. – Я не могу вот так просто… Поймите вы, за всю свою жизнь я занималась сексом всего с двумя мужчинами.

– Но вам нравилось это занятие?

– Конечно, нравилось.

– Так попробуйте третьего. Вы ведь сами говорили, что Нелл Калдер умерла. Зачем же цепляться за обрывки морали. – Он беззаботно улыбнулся. – Я приглашаю в постель не Нелл Калдер, а Еву Биллингс. Это живая полноценная женщина, которая меня вполне устраивает.

Нелл нахмурилась.

– Не говорите глупостей. Мне жаль, что вы завели этот пустой и никчемный разговор.

– Не такой уж никчемный. Теперь вы знаете, что у меня в голове не только спортзал. – Он расстелил на земле одеяло. – Подумайте только, как хорошо нам будет вместе. – Лег, закрыл глаза. – Все будет восхитительно, Нелл. Недаром же меня воспитали в борделе.

Нелл вспыхнула и насмешливо ответила:

– Вы покинули бордель, когда вам было восемь лет.

Он открыл один глаз:

– Я был вундеркиндом.

Тут уже Нелл зажмурила глаза и натянула на лицо одеяло.

– Чушь собачья.

– А вы проверьте.

Пора спать, сказала себе Нелл. Танек сделал ей предложение, она ответила отказом. Только и всего. Никаких причин для расстройства, Он человек цивилизованный, понимает, что «нет» значит «нет».

Но в то же время Танек привык своего добиваться. Такой легко не сдастся, Насиловать ее он, конечно, не станет, но домогаться все равно будет.

Домогательства – это не страшно. На любые слова найдется ответ. Вовсе ни к чему ей теперь эмоции и безрассудства, неразрывно связанные с сексом. Нужно сохранить хладнокровие и целеустремленность, а также отрешенность.

Она открыла глаза и увидела, что Танек уже спит, откинув руку в сторону. Это была сильная, красивая, мужественная рука с аккуратно подстриженными ногтями, Нелл очень хорошо успела изучить эту руку. Она может быть опасным, даже смертельным оружием. Но сейчас рука выглядела вовсе не опасной, а просто мужественной… Когда-то Нелл очень любила рисовать руки, в них есть что-то мистическое. Руки могут построить город, создать великое произведение искусства, быть жестокими или нежными, доставлять боль или наслаждение.

И Танек тоже таков.

Глядя на его руку, Нелл неожиданно для себя млела, как последняя дура. За что такая напасть? Чувственности в ее нынешней жизни не место.

Увы, она разбужена, и теперь ее не усыпить. Если усыпить нельзя, то можно контролировать. Глядишь, как-нибудь обойдется.

Она вновь зажмурилась, вдыхая запах травы, костра, ночи. Никогда еще ее чувства не были так обострены. Нелл ощущала мельчайшие запахи, все звуки, грубоватое прикосновение шерстяного одеяла к коже.

Но это ничего не меняло. Джилл мертва, а значит, и тело ее матери не имеет права жить.

Черт бы побрал Танека…

* * *

– Резче, – прикрикнул на нее Танек. – Вы сегодня совсем дохлая. Я уже два раза мог сбить вас с ног.

Нелл резко развернулась и нанесла ему удар ногой в живот.

Танек покачнулся, но тут же выпрямился и перехватил ее руку. Бросил Нелл через плечо, оседлал.

– Я же говорю: резче.

– Пустите, – задыхаясь, прошептала она.

– Я-то пущу, а Мариц не выпустит.

– Я отвлеклась. С Марицом я не отвлекусь.

Танек встал, помог ей подняться.

– На что это вы отвлеклись?

– Так, просто не выспалась.

– Вы никогда не высыпаетесь. Бродите по дому как привидение.

А она и не предполагала, что он знает о ее ночных блужданиях.

– Извините, если мешаю вам спать.

– Да, мешаете. – Танек отвернулся. – Идите, примите ванну и поспите. Я хочу, чтоб завтра утром вы были в хорошей форме.

Как это на него похоже! После ночного разговора у костра Танек стал нервным и раздражительным. По правде говоря, Нелл ждала совсем другого. Казалось, она теперь ему абсолютно безразлична.

Нет, не безразлична. Он испытывает к ней те же чувства, в том и проблема. Холодность – не более чем маска.

Да и Нелл сама к нему не безразлична.

И даже весьма.

* * *

Пора спать, – Николас захлопнул книгу и поднялся. – Уже поздно.

– Через минуту. Вот только закончу эскиз, – ответила Нелл, не поднимая головы. – Спокойной вам ночи.

– Мне казалось, вы уже закончили все эскизы.

– Несколько последних, а потом начну писать маслом.

Она знала, что он смотрит на нее, но не поднимала глаз.

– Не засиживайтесь допоздна. Иначе утром от вас будет мало проку.

– Постараюсь вас не разочаровать, – огрызнулась Нелл.

– Если разочаруете, я вас накажу. Будете неделю без тренировок. Помните, я говорил вам, что придерживаюсь системы наград и наказаний.

– А может быть, вы просто ищете предлог, чтобы уклониться от тренировок? – негромко спросила Нелл.

– Очень возможно. Ваше дело – не давать мне такого предлога.

Когда он вышел, Нелл вздохнула с облегчением. Ей все время приходилось бороться с собой, чтобы не смотреть на него. Ни к чему ей любоваться его стройным, поджарым телом, его пальцами, переворачивающими страницы книги. Вот и сейчас в комнате остался запах его мыла и лосьона.

Она сделала несколько последних штрихов. Рука дрожала, и это не на шутку ее раздосадовало. Как противно быть такой слабой. Нельзя вести себя, как самка в течке. Ничего подобного она не испытывала ни с Ричардом, ни даже с Биллом. Что же это такое, в конце концов?