Доберман - Эль Реми

«В когтях зверя»

Напряжен. Как же он напряжен. Он ощущал, как его руки трясутся, как взмокла спина и как истошно колотится сердце. Он надеялся, что сохранит хладнокровие. Надеялся, что забудет обо всем. Надеялся, что начнет сначала. Хотел, чтобы все было по его воле. И он смог просчитать все. Абсолютно все!

Кроме своих чувств. Он не знал. Он не догадывался, насколько он ему нужен. Не понимал, что уже привязался к нему.

Верил, что сумеет бросить его и расстаться с ним навсегда, разорвать все связи. А оказалось, что нет.

Оказалось, что ему все-таки нужен сын. Томас не мог так легко отпустить единственного сына. Его, черт возьми, точную копию. Того, кто слушался его беспрекословно и кто готовился все унаследовать.

Кем он гордился и кем дорожил. А он, паршивец, бросил все и сбежал! Приступ ярости подкатил к горлу. Дыхание сперло, и в глазах потемнело.

Он сидел в комнате, окутанной сумраком. За окном ясно светило солнце, но плотные тяжелые шторы закрывали окно и не давали свету пробиться в кабинет. Застоявшийся затхлый запах, в котором чувствовался спирт от пролитого коньяка, полная темнота и он. Сидел на софе и не мог пошевелиться. Под ногами осколки, хрустящие от каждого движения. Перед глазами лишь стоял образ сына, который отрекся от него.

Который ударил его. Который попрощался с ним.

Томас думал, что между ними больше нет связи. Он сказал: «Ты мне не сын». Он сказал: «Ты жалкий неблагодарный мальчишка». Он сказал: «Не появляйся у меня перед глазами, иначе я убью тебя».

Он вспомнил его мать. Тесс – красивая, нежная и очаровательная женщина. Она полюбила зверя – его, Томаса Клейна. И провела с ним свои самые несчастливые годы. Он сделал ее жизнь адом, когда она родила от другого. Томас думал, что Адриан весь в него. Но нет. Сын ушел от него, как Тесса когда-то.

Горько усмехнувшись, Томас коснулся кончиками пальцев разбитой губы. Нет, Адриан и правда та самая копия. Вплоть до того, что полюбил какую-то сучку подобно молодому Тому когда-то.

Резко подскочив, Клейн заскрипел зубами от злости. Его терзали чувства и воспоминания.

Ему был нужен Адриан. Очень нужен.

Потому что в груди томились они.

Они – злость, обида и ненависть. Томас не остается в проигравших. Если где-то и ютились тоска, грусть и скука по исчезнувшему сыну, то они остались далеко-далеко, перекрываемые сочной и тяжелой яростью.

Мужчина распахнул дверь и двинулся вглубь дома. Нашел ключи от машины и взял с собой одного охранника. Пункт назначения – квартира Адриана.

* * *

– Это правда?

– Тебе обязательно мне докучать?

Клейн нахмурился, посмотрев на Карин. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, и испытующе глядела на Адриана. В Мельбурне выдался очень жаркий день. Солнце пекло с самого утра, и прохожие едва ли не плавились, пытаясь добраться куда-нибудь, где есть кондиционер.

Адриан сидел на скамье с бутылкой сидра. Одет он был предельно просто: майка, шорты, сланцы. Как островитянин, одним словом.

– Как ты вообще нашла меня? – устало вздохнул он.

Карин села рядом, сложив ногу на ногу. Подул приятный ветер, и подол ее белого короткого сарафана затрепетал.

– Я шла к тебе домой, чтобы поговорить. Но увидела, как ты отъезжаешь, и поехала следом за тобой. – Она помолчала, закусив губу. – Так это правда?

– А ты сама не видишь? Я оформляю перевоз машины в Сеул. Да, деточка, я переезжаю.

Д’юппон ожидала такого ответа. Она просто явилась сюда, чтобы убедиться. Девушка кивнула, задумчиво переведя взгляд на дорогу. Над головами слышался тяжелый шум пальм, качающихся на ветру.

– Тебе Арту сказал? – спросил Адриан.

– Да. Я ездила к нему, чтобы порвать с ним.

– Все еще не можешь забыть меня? – ухмыльнулся в шутку Адриан.

Карин слабо улыбнулась.

– Ты же сам все понимаешь. У нас не было никакой любви. А если и было, то давно закончилось. А помолвка была задумана давно. Мы придумали себе, будто между нами что-то есть, потому что было раньше. Но это не так.