Мой любимый писатель - Кира Лафф

К.Лафф.

Я дописываю последнюю страницу и сохраняю документ. Кутаюсь в плед. В комнате прохладно. Я так увлеклась, что забыла закрыть окно. Несмотря на то, что на улице весна, воздух очень холодный. Кое-где в ложбинках всё ещё лежит нерастаявший снег. Он сиротливо прячется от настойчивых лучей солнца.

Дверь тихо приоткрывается и в комнату заходит К.:

- Ну и холод у тебя! – он ёжится и закрывает окно. – Опять замечталась в своих фантазиях?

Мужчина подходит и обнимает меня. Я кладу голову на его руку и трусь щекой.

- Ты её уложил? – тихо спрашиваю я.

- Да, хоть это было и непросто. – гордо заявляет К. – Но после трёх «Спят усталые игрушки» и четырёх «колыбельных Умки» у неё не было шансов! Иногда она такая упрямая, – он ласково гладит меня по волосам. - прямо как ты.

- Вчера она мне заявила, что уже не хочет, когда вырастет «писать книжки, как мама», ей, видите ли, хочется «говорить дядям и тётям, как им жить». Как папа. Представляешь?

- Вполне, – ухмыляется он. – Она уже тонкий психолог. Думаю, у неё получится. Кстати, о книжках. Ты уже закончила на сегодня?

- Да, дописываю последнюю главу.

- Надеюсь, этот ублюдок получил по заслугам? – задорно улыбается мужчина.

- Вполне, – заверяю я. - Кстати, читатели твоего персонажа полюбили даже. Они прозвали эту парочку KК, представляешь?

- Хм... Звучит как-то слишком идиллически. У тебя же там драма, разве нет?

- Да, ещё какая! Но даже в самой тёмной истории есть место настоящей любви!

- Но ты с героем, надеюсь, жёстко разобралась? Нельзя же безнаказанно так вести себя с девушкой? – он проводит пальцами по моим ключицам, и кожа покрывается острыми мурашками.

- Ага, – соглашаюсь я, томно прикрывая глаза, - Разобралась также жёстко, как и с тобой в свой время, дорогой.

- Ох, ещё кто с кем разобрался, детка! – смеётся он, спускаясь всё ниже и ниже в вырез моей кофты. – И, вообще, что ты там напридумывала? Измени хотя бы, моё имя! А? А то люди подумают, что я у тебя маньяк!

- Ну не так уж я и приукрасила всё!

- Да что ты говоришь? – его ладонь добирается до моей груди и слегка сжимает её. – Я, вот, всё по-другому запомнил. Я у тебя и не писатель даже!

- Какая разница! – улыбаюсь я, прижимаясь ближе к нему. – Психолог или писатель? Это твоей сути не меняет!

- Не меняет, значит? – он лукаво подмигивает и щиплет меня за сосок. От неожиданности я слегка вскрикиваю и пытаюсь увернуться.

- Эй, потише, девочка, - другой рукой о гладит низ моего живота. - разбудишь сейчас принцессу! А папочка так старался…

- Мне уже тридцать лет, а я всё ещё девочка? – я бесплодно борюсь с его рукой в своём нижнем белье.

- Для меня ты всегда ей останешься, – шепчет он мне на ухо, прижимая к себе спиной, – моей маленькой упрямой пациенткой!

- О, мистер, хотите поиграть в доктора? – я игриво поворачиваюсь и утыкаюсь указательным пальцем ему в грудь. – В этот раз хотите проникнуть в только мой разум? Или в тело тоже? – я медленно поднимаю вверх подол своего вязаного платья.

Его глаза загораются огнём возбуждения. Я знаю, как ему нравятся наши маленькие грязные игры. Поворачиваюсь лицом к любимому. Его серые глаза потемнели от вожделения. Удивительно, но каждый раз наедине с ним для меня такой же острый, как тот самый первый раз двенадцать лет назад. Все мои нервы оголяются под его властными прикосновениями. Моё тело реагирует на них. Всегда. Я никогда не остаюсь равнодушной.

Ладонью я опускаюсь ниже по его твёрдому животу и дотрагиваюсь до призывно вздымающейся твёрдости. Я обхватываю его через ткань брюк. Он прикрывает глаза от удовольствия. В тот момент, когда мужчина задирает подол моего платья, мы слышим крик, заглушающий яростное биение наших сердец:

- П-А-П-О-Ч-К-А-А-А! - кричит наша малышка из соседней комнаты. Она всегда хочет, чтобы её укладывал именно он.

К. немного разочарованно отстраняется и целует меня в щёку.

- Подожди немного, сейчас вернусь, - он подходит к двери и добавляет: - Девочка.

- Знаешь, я, пожалуй, использую это в книге, - тихо смеюсь я.

- Не смей, - он говорит серьёзно, но я вижу, что глаза его улыбаются.

Он тихо прикрывает за собой дверь, а я сажусь обратно в кресло. Моя история о писателе закончена. Мне немного грустно прощаться с героями. Они стали для меня настолько родными, что, порой, кажется, что их история и правда случилась. Где-то в параллельной вселенной.

Конечно, мой К. совсем не Кирилл. Да и я не Кира. Но... наша с К. история для меня всегда была созвучной их истории. Та же странная, больная одержимость, любовь на грани. Один шанс из миллиарда на счастливый конец. И этот шанс выпал нам.

Я укрываюсь пледом и вспоминаю тот день двенадцать лет назад, когда моя простая жизнь так резко поменялась. В тот момент, когда я встретила ЕГО. Закрываю глаза и те события встают перед мысленным взором, будто это случилось с нами ещё вчера... Если когда-нибудь я захочу написать об этом историю, то она начнётся вот так:

«Победная улыбка не сходит с моего слегка раскрасневшегося от волнения лица. Всего лишь двадцать минут назад я сдала последний экзамен в сессии! Ура! Теперь Добби свободен!

Я стою на оживлённом перекрёстке и мысленно прикидываю, сколько времени займёт поездка на маршрутке в час пик. В воздухе висят удушливые пары выхлопных газов. Машины снуют туда-сюда, и я периодически вздрагиваю от пронзительных гудков недовольных водителей.

Зябко кутаюсь в пальто. Для конца мая стоит непростительный холод. Грузные тучи заволокли небо - того и гляди грянет гром. Однако плохой погоде не удастся вот так просто стереть с моего лица довольную улыбку. Только не после того, как на экзамене мне посчастливилось достать самый лёгкий билет из двадцати возможных! Кто не читал "Ромео и Джульетту" Шекспира? Вот и я читала! За что и получила пятую по счёту "отлично" в зачётку.

Моя менее удачливая подруга, которую отправили на пересдачу за непрочитанного Рабле, перед тем, как убежать в слезах домой, подошла ко мне и начала выуживать из бездонной сумки книги, которые два назад взяла у меня для подготовки к экзамену. Когда мой портфель уже был забит до отказа, она достала ещё одну книгу.  На обложке крупными буквами значилось название: «Введение в сексологию. О чём мы стесняемся думать?»