Бурный рай - Хизер Грэм

– Я люблю тебя, папа, – сказала она, прижавшись к нему.

Он взъерошил ей волосы – точно так же, как когда-то ерошил волосы жене. Жена давно умерла, но он до сих пор горевал по ней.

– И я люблю тебя, Блэр. – Он слегка отодвинул от себя дочку и улыбнулся, заглянув ей в глаза. – Я буду скучать по тебе, милая.

– А я по тебе, папа.

Они вновь обнялись.

– Будь счастлива, Блэр. Вот чего я хочу больше всего а свете.

– Я счастлива, – возразила Блэр. Хантингтон грустно улыбнулся и покачал головой.

– Ты боишься быть счастливой, – тихо сказал он и тяжело вздохнул. – Я молчал, потому что не люблю совать ой нос в чужие дела. Но я знаю, ты любишь Тейлора, и хочу дать тебе совет – и предостережение. Этот человек никогда не сдается. Мне кажется, он любит тебя, и вы должны все спокойно обсудить.

– Папа! – воскликнула Блэр – Как мы можем что-то обсуждать, если я понятия не имею, где он сейчас находится? И кроме того… – Она закусила губу. – Я совсем не уверена, что он захочет со мной увидеться. Я ясно высказала ему свое мнение. Вряд ли наши пути когда-нибудь пересекутся. – Она помолчала. – Папа, ты знаешь, где он? И… что с ним?

Хантингтон на мгновение смешался.

– С Тейлором все в порядке, – сказал он загадочно и, встретив озадаченный взгляд дочери, добавил: – Вчера утром он вернулся в Вашингтон.

Блэр не понимала, почему эта новость причинила ей столько страдания. Ведь она сделала все возможное, чтобы больше с ним не встречаться.

Но он должен был позвонить, должен был попытаться с ней увидеться. Хотя бы для того, чтобы она знала: он жив.

Как нелепо она себя ведет: то он нужен ей, то не нужен… Но пока его не было, она чуть с ума не сошла от тревоги. И потом, она не могла забыть то, что сказала ей Кейт. Если любишь человека, не важно, сколько времени вам отпущено: наслаждайся каждой минутой с ним.

– Да? – сказала она отцу. – Я рада слышать, что он вернулся.

– Блэр…

– Не надо, папа, – остановила его Блэр, борясь с подступившими слезами. Хотя, потерявши голову, по волосам не плачут. – Поцелуй меня на прощание, – попросила она с грустной улыбкой, – мне пора.

Он нежно поцеловал ее в лоб.

– Все наладится, Блэр, вот увидишь.

– Конечно. – Она не хотела, чтобы отец за нее волновался. – Все уже налаживается. Береги себя, ладно?

Она заботливо поправила и без того безупречный воротник его плаща.

– Ладно, – пообещал отец. – Иди, а то самолет улетит без тебя.

Блэр помахала ему и отошла. Возле самого трапа она обернулась, не удержавшись от последнего вопроса:

– Папа… А Крэг знает, что я сегодня улетаю?

Хантингтон не стал врать. Лицо выдало его еще до того, как он произнес всего одно слово:

– Да.

Блэр поморщилась, пряча свою боль, и начала подниматься по трапу.

– Я напишу тебе, как только мы приедем на место! – весело крикнула она. – Но ты, конечно, знаешь, как долго идет наша почта.

Отец помахал в ответ.

А потом Блэр сидела в транспортном самолете, рядом с Кейт. Ей уже не надо было улыбаться, но она улыбалась, потому что боялась расплакаться.

Итак, Крэг знал, что она уезжает, и даже не попытался с ней связаться. Ну что ж, именно этого она и добивалась. Блэр терпеть не могла людей, которые говорят «нет» только для того, чтобы их уговаривали. Она не желала, чтобы Крэг ее уговаривал.

И все-таки ей хотелось еще раз его увидеть. Ради чего? Чтобы снова расстаться? Как глупо! Они ведь не мазохисты.

Но как тяжело думать, что его чувства к ней угасают! А может, уже угасли совсем. Отец прав: если Крэг чего-то сильно хочет, он не успокоится, пока не добьется своего.

– Ох, Блэр! – вдруг выдохнула Кейт.

Блэр посмотрела на подругу. Кейт сидела белее мела, вцепившись пальцами в матерчатые чехлы подлокотников.

Она совсем забыла, что Кейт боится летать в самолетах! Ей всегда становилось плохо, когда реактивный лайнер разбегался по взлетной полосе, содрогаясь и набирая скорость перед тем, как взмыть в небо.

– Закрой глаза, – посоветовала Блэр, радуясь возможности отвлечься от собственных мыслей и помочь подруге преодолеть страх.

Она начала молоть всякий вздор, чтобы рассмешить Кейт. В конце концов ей это удалось. Иногда подготовка психолога давала свои плоды. Как только они взлетели, Блэр заказала для подруги большую порцию виски. Кейт заметно успокоилась.

«Психолог, как же! – думала Блэр с отвращением. – Я знаю все тайны человеческого мозга, миллионы разных моделей мышления и переживаний. Но я ничем не могу помочь себе самой! Логика – замечательная вещь, но она совершенно бесполезна, когда речь идет о душевной боли».

Интерлюдия

Крэг не рассчитывал встретиться с Хантингтоном в аэропорту. У него было мало времени. Если он опоздает на этот рейс, следующий будет только через несколько дней, а он не мог ждать так долго.

Он был одет так же, как в тот день – почти пять месяцев назад, – когда впервые летел к своей принцессе по заданию начальства.

Только тогда он отправлялся в путь по приказу, а теперь летел по собственной инициативе и сгорал от желания поскорее прибыть на место. Он наконец-то стал свободным человеком – насколько может быть свободным человек долга и чести.

Он столкнулся с Хантингтоном буквально нос к носу, а лучше сказать, налетел на него.

И был ошеломлен глубиной гнева в глазах обычно сдержанного и сухого начальника.

– Хантингтон!

– Тейлор!

Они смерили друг друга взглядами. Крэг первым нарушил молчание:

– Блэр улетела первым рейсом?

– Да. – Опять повисла тяжелая пауза. – Ты знал, что она уезжает?

– Да, сэр, знал…

– Тогда позволь спросить, почему ты решил примчаться сюда сломя голову? У тебя было вполне достаточно времени…

– Сэр…

– Я хочу узнать, какие у тебя намерения!

Крэг грустно улыбнулся:

– Очень благородные, могу вас заверить. Я по-прежнему хочу жениться на Блэр, а она по-прежнему от меня убегает. Я не мог ей позвонить, пока не решил вопрос своего будущего.

Хантингтон вопросительно вскинул брови:

– И как же ты его решил?

– Простите, – ответил Крэг, на лице его читалось сожаление, но не раскаяние, – но это секретная информация.

Его лицо расплылось в усмешке. Хантингтон не удержался и усмехнулся в ответ. Конечно, он знал, что Крэг подал заявление о переводе, однако начальство было слегка встревожено. Крэг зарекомендовал себя умным и находчивым работником, кроме того, был известен как человек, который не привык скрывать свое мнение. В верхах боялись, что он может сделать часть своих выводов достоянием гласности.