Навеки твоя - Мария Устинова

— Давай сдадим, — согласилась я, подумав.

Это лучше, чем весь срок нервничать. Я побрела по тротуару дальше. Морось переходила в неприятный холодный дождь, но мне нравилось идти по проспекту с мужем, говорить и никуда не торопиться. И я понятия не имела, что будем делать, если…

Кровь я сдала в лаборатории через несколько дней. Результат обещали через неделю. Эмиль забрал меня домой, мы испытывали неловкость, но к вечеру потихоньку оттаяли оба. Да, это наше неудобство. Семейная тайна. Больше мы не обсуждали и не вспоминали этот тест. Что это меняет? Он же видел правду в моих глазах, когда я остановилась под дождем и с вызовом смотрела на него.

Забрать результат я попросила Эмиля. Когда вечером он пришел с работы, уставший и голодный, я вышла в прихожую с маленьким Эмилем на руках. Смотрела на него оленьими глазами и гладила сына по спине. Молча ждала, ни о чем не спрашивала. На пальто мужа налипла водяная пыль, он резко отряхнулся.

— Все хорошо, родная, — голос был с хрипотцой, он поцеловал меня и ребенка. — Тебе не о чем волноваться. Что на ужин?

— Ростбиф, — прошептала я, накрыла на стол, тщательно вытирая приборы, а затем уединилась в ванной и немного поплакала. Эмоции требовали выхода. В последнее время я стала сентиментальной.

А затем выбросила все из головы. Эмиль сказал — мне не о чем волноваться, значит, так и есть.

Я гуляла, занималась домом, ребенком и готовилась к родам. Золотая осень хозяйствовала в парках. Здесь было иначе — не так жарко, как в Ростове, и легче дышалось без воспоминаний. Я бродила с маленьким Эмилем по тропинкам, усыпанным мокрыми листьями. Он уверенно держался на ножках, обхватив мою коленку, и с детским изумлением смотрел, как опадают листья.

А я… я вспоминала набережную Ростова. Два года назад по ней ветер так же гнал сухие листья. Я улыбалась, глядя на закатное солнце, радовалась ветру и холоду. Этот город принял меня, как когда-то Ростов, и я надеялась, что он меня полюбит. Он щедро одарил меня будущим, семьей и любовью…

Постепенно жизнь входила в колею. Двое детей — большая ответственность, большая нагрузка. Первое время я сомневалась, справимся ли мы, но через три месяца Эмилю разрешили работать. Конечно, после криминального опыта вставать на ноги заново с легальным бизнесом будет нелегко, я так считала. Нам так жить несколько лет, я боялась, он не сможет найти себя в обычной жизни. Он занял денег у нашего юриста, думаю, просто не оставил ему выбора, и снова занялся рекламой. Страхи оказались напрасными. В бизнесе он чувствовал себя, как рыба в воде. Ожил, я с большой радостью принимала перемены в нем. Видела, что бывают сложности, Эмиль уставал, иногда злился, но дела потихоньку шли в гору. Пару раз он звонил, чтобы узнать новости о брате. Не сказать, что тот его слишком интересовал. Но общие сведения он хотел знать. Феликс оправился после ранения и тихо уехал. Ходили слухи — за границу. Дальше Эмиля не интересовало.

На очередном УЗИ нас обрадовали, что я жду девочку…

— Да, точно, — сказал Эмиль. — Будет дочь. Я рад.

Я испытала смешанные чувства, и на первом месте — страх… За нее и ее будущую жизнь, но нашу дочь будет кому защитить. И отголосок прежних сомнений.

Через несколько месяцев живот подрос, малышка вовсю пиналась. Эмиль заново открыл вкус к работе. Встречался с клиентами, деловыми партнерами. Несколько раз все вместе мы ходили в ресторан, я завела пару подруг. Правды я про себя не рассказывала. Муж бизнесмен, переехали по работе, домохозяйка в декрете… Когда врешь, оказываешься в измененной реальности. Я никогда не забуду, как выла на могиле мужа, разрывая ее замерзшими пальцами, но надеюсь, что со временем воспоминания станут тусклыми. Конечно, я не забуду этого… Все осталось. В моих дневниках, которые я забрала с собой, в памяти, в сердце. Мы жили не так роскошно, как раньше, но я была рада, что криминальных денег в нашем бюджете больше нет. Эмиль нашел смысл в улучшении своего бизнеса, семье, а затем заговорил о том, чтобы продолжить учебу, написать докторскую. Вернуться к тому, что делал в молодости. Он сказал, что это престижно.

Я очень волновалось… И рада, что не ошиблась в нем. Чувство собственного достоинства не позволило ему отчаяться. Он прошел курс лечения, ему прямо говорили: дело в образе жизни. Два тяжелых года ударили по его здоровью. Он покончил с криминалом, а обычная жизнь силы из него так не вытягивала. Даже бизнес.

Все было нормально. Все было хорошо. Но чем ближе к родам, тем сильнее я беспокоилась, и это была не только естественная тревога перед встречей с малышкой. Я не могла отделаться от мысли, на кого она будет похожа. Все вспоминала, как он целовал меня в прихожей, отводя глаза и устало говорил: не о чем волноваться.

Схватки начались в середине мая. Эмиль был на встрече с клиентами.

В очередной раз почувствовав недомогание, я набрала его номер. Он просил звонить — в любое время, и не важно, чем он занимается.

— Эмиль, — выдохнула я, услышав черствый голос. — У меня схватки. Я рожаю.